Муссон

Много позже Аболи помешал Тому принять вызов какого-то упившегося моряка, вытащил юношу из таверны, посадил на лошадь и повел ее в Хай-Уэлд. Том качался в седле и громко распевал.

На следующее утро Том поехал на болота с сумкой, в которой скрывалось что-то большое. На перекрестке его ждал Аболи, темная экзотическая фигура в густом тумане. Он повернул свою лошадь и поехал рядом с Томом.

— Думаю, добрые бюргеры Плимута предпочли бы твоему последнему визиту набег французских корсаров. — Он искоса посмотрел на Тома. — Все еще страдаешь от ночных тревог и усилий, Клиб?

— Я спал как невинный младенец. Отчего мне страдать?

Том попытался улыбнуться, но его глаза были покрасневшими.

— Беззаботность и глупость молодости.

Аболи насмешливо покачал головой.

Том улыбнулся, пустил в ход шпоры и заставил лошадь перепрыгнуть через живую изгородь. Аболи последовал за ним, и они поскакали через холм туда, где в складке местности высилась роща деревьев с темной листвой.

Том подскакал к деревьям, спрыгнул, привязал лошадь к ветке и прошел в круг древних камней, стоявших в роще.

Камни от старости заросли мхом. Легенды утверждали, что они стоят на могилах древних, погребенных здесь в незапамятные времена.

Том выбрал между ними подходящее место, руководствуясь советами не головы, а ног. И наконец воткнул каблук в мягкий дерн.

— Здесь! — сказал он, и Аболи подошел с лопатой в руке.

Он глубоко вонзил лопату в мягкую землю и начал копать.

Когда он останавливался передохнуть, лопату брал Том. Остановились они, выкопав яму по пояс глубиной. Том выбрался из ямы и пошел туда, где оставил лошадь. Он отстегнул седельную сумку и достал оттуда что-то, завернутое в ткань. Отнес к выкопанной яме и поставил на край. Через стекло на него одним глазом ехидно смотрел аль-Ауф.

— Скажешь молитву для мертвых, Аболи? Твой арабский лучше моего.

Аболи глубоким низким голосом, гулко отдававшимся в роще, прочитал молитву. Когда он замолк, Том снова завернул сосуд, скрыв от глаз его ужасное содержимое, и положил на дно подготовленной могилы.

— Ты был храбрым человеком, аль-Ауф. Пусть твой бог Аллах простит твои грехи, ибо они многочисленны и ужасны.

Он закопал могилу и разровнял землю. Потом покрыл срезанным зеленым дерном, чтобы спрятать раскопанное место.

Они пошли к лошадям и сели верхом. С седла Аболи в последний раз посмотрел на могилу в роще.

— Ты убил человека в схватке один на один, — негромко сказал он, — и с почетом обошелся с его головой. Ты поистине стал воином, Клиб.

Они повернули лошадей и направились к морю.

Хэл Кортни как будто понимал, что в часах его жизни сыплются последние песчинки. Он много думал о смерти и обо всем, что с нею связано. Он послал в город за мастером-каменщиком и показал ему рисунок своего надгробия.