Муссон

Прошла почти неделя, прежде чем врачи неохотно дали позволение перенести Хэла на борт «Ворона», корабля Люка Джервиса. От причала Компании они отплыли во второй половине дня, чтобы самую опасную часть плавания проделать ночью.

Уильяма с ними не было. Обеспечив безопасность денег в банке на Стрэнде, он торопился вернуться к управлению поместьем.

— Каждый час моего отсутствия стоит нам денег. Я не доверяю мошенникам и недоумкам, которых оставил вместо себя. Я немедленно поскачу на почтовых лошадях в Плимут. И встречу ваш корабль, когда он прибудет, отец.

«Ворон» оказался быстрым, как и обещала его слава. Они в темноте шли на юг, и Том стоял у руля рядом с Люком Джервисом.

Люк хотел знать все подробности их плавания по Индийскому океану и жадно расспрашивал Тома.

— Господи Иисусе! Если б я знал, в два счета отправился бы с капитаном Хэлом.

— А как же жена и дети? — улыбнулся Аболи, показывая в темноте белые зубы.

— Я не умру от горя, если больше никогда не услышу писк младенца или ругань славной жены.

Люк затянулся, и пламя трубки осветило его лицо. Потом он вынул трубку изо рта и показал ею на восток.

— Видите там огни? Это Кале. Я заходил туда три ночи назад за грузом бренди и табака. Кораблей на море, как блох на паршивом псе. — Он по-волчьи осклабился, глядя на звезды. — Если у человека есть каперское свидетельство, ему незачем плыть на восток в поисках приза.

— Разве торговля с французами не тревожит твою совесть? Ведь мы с ними воюем, — удивленно спросил Том.

— Кто-то ведь должен это делать, — ответил Люк. — Иначе у наших воюющих ребят не будет утешения в виде бренди и табака. Я патриот, да, — сказал он серьезно, и Тома это успокоило, но он задумался над словами Люка о множестве французских кораблей в портах Канала.

Когда «Ворон» подошел к плимутскому причалу, Уильям оказался верен своему слову. В порту ждала большая, на прочных рессорах карета, и слуги, готовые внести в нее Хэла. Спокойным шагом двинулись в Хай-Уэлд; вдоль всей дороги стояли небольшие группы мужчин и женщин: они пришли приветствовать вернувшегося домой господина. По настоянию самого Хэла его усадили так, чтобы все его видели, и когда он узнавал кого-нибудь, просил кучера остановиться, чтобы через окно обменяться с этим человеком рукопожатием.

Когда свернули в ворота и по гравийной дороге подъехали к большому дому, на передних ступеньках ждали все слуги. Некоторые женщины плакали, видя, как несут Хэла, а мужчины бормотали неловкие приветствия:

— Иисус любит вас, милорд. С благополучным вас возвращением.

Элис Кортни, жена Уильяма, ждала на верху лестницы. На руках у нее был ребенок. Том увидел крохотное существо с ярко-красным сморщенным личиком.