Муссон

Груда ковров и подушек смягчила его падение; маленькое тело Дориана приземлилось ему на спину.

За ними тяжелый гик ударил в павильон, превратив его в груду обломков. Огромный брус раскололся в месте соединения, и передний конец, набирая скорость, устремился вниз, на палубу. Он разбил невысокий помост, на котором только что стоял принц, пробил фальшборт и раздробил доски палубы.

Единственный треугольный парус дау летел за гиком; он накрыл палубу, окутав людей парусиновым саваном.

Освободившись от давления паруса, дау решительно изменила движение. Нос ее повернулся по ветру, и она начала сильно раскачиваться на поднятых муссоном волнах.

Долгие секунды на палубе было тихо, слышался только скрип распущенных снастей и хлопанье оборванных тросов. Потом хором закричали испуганные и раненые люди. Двух моряков на корме раздавило, и они умерли сразу, еще трое были серьезно искалечены — оторванные руки и ноги, раздробленные кости.

Крики их казались на ветру болезненно тихими.

По приказу капитана дау уцелевшие матросы принялись разрубать путаницу тросов и парусины, закрывавшую палубу.

— Найдите принца! — кричал капитан в страхе за свою жизнь: вдруг его хозяина ранило или, упаси Аллах, убило тяжелым гиком.

Через несколько минут складки паруса убрали и с восклицаниями радости, вознося хвалы Аллаху, извлекли принца из-под обломков.

Принц стоял в этом аду и, не обращая внимания на крики и благодарности небу за его спасение, осматривал остатки помоста. Гик разорвал даже толстый драгоценный ковер, на котором принц совершал намаз. К нему подбежал мулла.

— Ты не ранен, хвала Аллаху! Он простер над тобой свои крыла, о любимец пророка!

Аль-Малик отвел его руки и спросил:

— Где мальчик?

Этот вопрос вызвал новые лихорадочные поиски в обломках и обрывках ткани. Наконец Дориана вытащили и поставили перед принцем.

— Ты не ранен, малыш?

Дориан с улыбкой разглядывал окружающее опустошение. Ему не было так весело с тех пор, как он в последний раз видел Тома.

— Со мной все в порядке, сэр. — От возбуждения он перешел на английский. — Но ваш корабль сильно пострадал.

Том знал, что экипаж следует занять в дни, а то и недели ожидания Андерсона с Цейлона. От безделья моряков тянет колобродить; они становятся угрозой друг другу и себе.

Он также понимал, что ради собственного душевного спокойствия и благополучия должен искать утешение в работе. Иначе ему предстоит коротать долгие тропические дни в размышлениях о судьбе Дориана и о страшных ранах отца, который постепенно сдает все больше. Он знал, что как только отец будет в силах выносить плавание, его нужно доставить домой, в покой и безопасность Хай-Уэлда, где английские врачи смогут вернуть ему здоровье и где о нем будут заботиться преданные слуги.