Муссон

Он покачнулся в сторону, играя с аль-Ауфом, предлагая брешь в защите, но когда тот принял вызов и снова попытался ударить снизу, Том остановил его клинок своим и зажал мертвой хваткой. Теперь они стояли почти грудь к груди, скрестив оружие на уровне глаз. Том вложил в свою хватку всю силу молодых широких плеч, и аль-Ауф отступил на шаг. Том чувствовал, как он теряет силы, они с каплями крови уходили из раненого левого запястья. Том надавил сильнее, но аль-Ауф был не так слаб, как старался казаться. Он отступил так быстро, что Том, не встретив сопротивления, качнулся вперед, и снова аль-Ауф пригнулся, нанося удар.

Тому следовало предвидеть это; он уже достаточно знал противника, чтобы защититься от удара снизу. Только чудом он с невероятной быстротой и кошачьей ловкостью отклонил нижнюю часть тела, и ятаган лишь зацепил его бедро. Лезвие разрезало штаны и слегка задело упругую мышцу ноги.

Но рана не была опасна, а аль-Ауф, проведя этот удар, уже очень устал. Он отчаянно пытался восстановить силы, а Том поднял шпагу и заставил противника вращать оружие. Два лезвия кружились, прижатые друг к другу, сталь скрипела о сталь так громко, что от этого звука вибрировали нервы и дрожали рукояти в руках.

Тому удалось навязать противнику соревнование в силе: аль-Ауф не смел отсоединиться. Чтобы сделать это, он должен был открыться, а он знал, что удар будет нанесен с быстротой молнии.

Это был классический изматывающий прием, которому Тома научил Аболи.

— Этим приемом твой отец убил Шредера, — рассказал Аболи, — а этот голландец был величайшим фехтовальщиком из тех, каких мне приходилось видеть. После твоего отца, конечно.

Том вложил в запястье всю силу, и аль-Ауф сделал шаг назад. Клинки продолжали вращаться, и на смуглом лбу, который теперь был покрыт глубокими морщинами от усилий, проступил пот и потек в глаза и на бороду. Том, торжествуя, чувствовал, что противник слабеет. Из его запястья по-прежнему шла кровь, и губы аль-Ауфа искривила гримаса отчаяния. В его глазах тоже было отчаяние — и смерть.

Неожиданно Том изменил наклон запястья, острие его шпаги сверкнуло в дюйме от глаз аль-Ауфа, и он разорвал соединение. Вопреки воле аль-Ауфа длинные смуглые пальцы пирата разжались, и рукоять ятагана выскользнула из них. Том своим клинком подхватил ятаган и поворотом запястья отбросил к дальней стене, где тот со звоном упал на пол.

Аль-Ауф хотел увернуться и броситься к выходу, но Том прижал острие шпаги к его горлу под бородой и, несильно нажимая, заставил противника отступить к стене. Том тяжело дышал, и потребовалось время, чтобы он смог заговорить.

— Ты можешь сделать только одно, чтобы спасти свою жизнь, — сказал он, тяжело дыша.

Аль-Ауф сощурился, услышав, что неверный бегло говорит на его языке.