Муссон

— Дурак! Назвал своей птицу, сбитую стрелой Тома! Да какая муха его укусила?!

Он разорвал письмо Битти в клочки, выбросил в окно каюты и глядел, как обрывки исчезают в кильватерном следе. Потом со вздохом занялся письмом Гая.

Оно ничего не добавило к тому, что уже сообщил Битти, кроме выражений полнейшего восторга, оттого что Гаю так повезло и он получил руку своей возлюбленной Каролины.

— Брат Том рыл-рыл и вырыл для тебя этот бриллиант, — с отвращением пробормотал Хэл и задумался, не сказать ли Тому о последствиях его похождений и стоит ли срывать зло на старшем близнеце. Потом снова вздохнул.

— Что это даст? — спросил он себя. — Дело сделано, и все участники, кажется, довольны исходом, хотя мнение невесты, похоже, никто не спрашивал.

Он скатал письмо Гая в комок, выбросил за окно и смотрел, как оно подскакивало на волнах, пока не ушло под воду.

В дверь негромко постучали, и матрос сказал:

— Прошу прощения, капитан. Мистер Тайлер шлет свой привет, а прямо впереди показался Флор-де-ла-Мар.

Семейные проблемы Хэла сразу ушли на такую глубину, что и письмо Гая. Он надел пояс с саблей и поспешил на палубу."

"«Серафим» вел за собой «Минотавр» через пролив в кораллах. Командовал «Серафимом» Нед Тайлер, Хэла на борту не было. Как только корабли оказались на нужном расстоянии, они открыли сильный огонь по лагерю арабов под пальмами и по крепостным укреплениям. Сказались месяцы упражнений в стрельбе из пушек, и хотя число матросов сократилось, огонь они вели быстро и точно. Рассчитывая на неумение арабских пушкарей, Нэд близко подвел «Серафим» к внешнему краю рифов. Корабль очутился в пределах досягаемости огня тяжелых орудий крепости, но орудия «Серафима», откалывая куски от укреплений, привели арабов в смятение.

Ответный огонь был редким и неточным. Атакующие корабли проходили недалеко от пушек, но лишь несколько каменных ядер упали так близко, что брызги долетели до палубы «Серафима». Большая же часть просто осыпалась далеко в море.

Арабский лагерь в роще лежал в пределах досягаемости выстрела из мушкета, и половину выстрелов с корабля производили по шалашам и крытым листьями хижинам. Пушки были заряжены шрапнелью, толпу мужчин и женщин, бежавших под защиту крепостных стен, осыпали пулями. На дороге, как початки после сбора кукурузы, осталось лежать много смуглых тел.

Пройдя мимо крепости, корабли повернули назад и снова прошли как можно ближе к рифам, не прекращая огонь. Теперь арабские пушкари немного опомнились от смятения. Каменные ядра стали падать рядом с «Серафимом», одно пробило борт и оторвало обе ноги подносчику пороха, когда тот поднимался по трапу, нагруженный шелковыми мешочками с черным порохом.