Муссон

Хэл отвернулся и принялся расхаживать взад и вперед, обдумывая новые сведения. Похоже, аль-Ауф продает свою добычу на открытом рынке на острове Флор-де-ла-Мар. Вероятно, арабы со всех восточных морей собираются там, чтобы заполнить трюмы крадеными товарами по сходной цене. Он снова повернулся к Вазари.

— Ты видел самого Джангири или одного из его подчиненных?

— Я видел его самого. Он только что вернулся из тяжелого боя с кораблем неверных. Его собственный корабль стоит в гавани, и он сильно поврежден…

Вазари неожиданно замолчал: до него только что дошло, что он стоит на палубе того самого корабля неверных, о котором говорит. На его лице появилось хитрое выражение.

— Джангири не говорил тебе, что в бою взял неверных в плен? — спросил Хэл.

Вазари отрицательно покачал головой.

— Он не хвастал перед тобой и ты не слышал разговоров о том, что он сделал своим рабом франкского мальчика? Лет одиннадцати-двенадцати?

Хэл старался задать этот вопрос небрежно, но увидел на лице Вазари неожиданно вспыхнувший интерес. Впрочем, Вазари, умудренный опытом купец, тут же его скрыл.

— Я старик, и память мне изменяет, — сказал он. — Возможно, какой-нибудь добрый милосердный поступок освежит ее.

— Например? — спросил Хэл.

— Вот если бы ты, господин, разрешил мне и моему кораблю беспрепятственно продолжить путь… Такой добрый поступок будет навсегда занесен в золотую книгу против твоего имени.

— Один добрый поступок стоит другого, — заметил Хэл. — Прояви доброту ко мне, Вазари, и, возможно, я буду добр с тобой. Когда ты был с Джангири, известным также как аль-Ауф, ты слышал о франкском ребенке?

Араб нерешительно потянул себя за бороду, потом сказал:

— Да, теперь я кое-что припоминаю.

— Что ты припоминаешь? — спросил Хэл, невольно коснувшись рукояти кинжала на поясе.

От араба не ускользнул этот жест.

— А вот что: два дня назад Джангири предложил мне купить раба, франкского мальчика, но такого, который говорит на языке пророка.

— Почему ты его не купил?

Хэл наклонился к Вазари так близко, что ощутил запах его последней трапезы — сушеной на солнце рыбы.

Вазари рассмеялся.

— Цена была лакх рупий. — Он удивленно повторил: — Лакх рупий за одного мальчика-раба.

— Это выкуп за принца, а не за раба, — согласился Хэл. — Ты видел мальчика?

— Ценой в один лакх? — Вазари удивился. — Джангари сказал, что сначала я должен показать золото, потом увижу мальчика. Я бедный человек и так и ответил Джангири. Где я возьму лакх рупий?

— Почему он запросил такую цену? — настаивал Хэл.

— Он сказал, что это ребенок из пророчества Теймтейма, — ответил Вазари.

— Я не знаю такого пророчества.

— Святой предсказал, что из моря придет ребенок с волосами необычного цвета.

— Какого цвета?

— Рыжего, — сказал Вазари.