Муссон

На ней сидела и смотрела прямо на них пустыми глазницами худая человеческая фигура. Том невольно отшатнулся и подавил всхлип, рвущийся из горла.

— Спокойней, парень.

Хэл взял его за руку. Шаг за шагом подвел к сидящей фигуре. По мере приближения фигура в свете фонаря становилась видна яснее.

Голова представляла собой череп.

Том знал, что голландцы обезглавили деда. Это Аболи, должно быть, вернул голову на плечи. На черепе видны были обрывки сухой кожи, как темная кора на хинном дереве.

С костяной головы свисали на спину длинные волосы, любовно расчесанные и заплетенные.

Том вздрогнул — пустые глаза деда словно смотрели ему в душу. Он хотел отодвинуться, но отец, крепко держа его за руку, негромко упрекнул:

— Он был хороший человек. Храбрый, великодушный. Незачем его бояться.

Тело было завернуто в черную шкуру, которую местами прогрызли насекомые. Хэл знал, что палач четвертовал уже мертвого отца, разрубив на куски топором. Аболи старательно собрал эти части и закутал в шкуру только что убитого буйвола. На полу под каменной платформой виднелись остатки маленького ритуального костра, кружок пепла и черных перегоревших веток.

— Помолимся вместе, — сказал Хэл негромко и потянул Тома за собой на каменный пол пещеры. — Отец наш небесный… — начал Хэл, и Том закрыл глаза руками и подхватил; голос его звучал все громче и увереннее, знакомые слова легко сходили с языка. — Да святится имя Твое на небе и на земле.

Молясь, Том в щели между пальцев видел собрание странных предметов. Он понял, что это погребальные подношения, которые оставил здесь Аболи много лет назад, когда предавал земле тело деда.

Среди этих предметов был деревянный крест, украшенный раковинами морского уха и обкатанными водой камешками, которые неярко блестели в свете фонаря. Грубая модель трехмачтового корабля с надписью на транце «Леди Эдвина», деревянный лук и нож. Том понял, что это символы тех сил, что господствовали в жизни его деда. Истинный Бог, большой корабль и оружие воина. Аболи выбрал дары с любовью и проницательностью.

Закончив молиться, они помолчали, затем Хэл открыл глаза и поднял голову. Он негромко заговорил со скелетом, сидящим над ними на каменной платформе.

— Отец, я пришел, чтобы забрать тебя в Хай-Уэлд.

Он положил на платформу мешок.

— Держи его открытым, — приказал он Тому, потом наклонился к телу отца и поднял его. Тело оказалось удивительно легким.

Сухая кожа треснула, и небольшие ее частички и клочки волос отпали. Столько лет спустя никакого запаха разложения не было, пахло только грибами и пылью.

Хэл ногами вперед уложил тело в мешок, так что высовывалась только голова. Погладил длинные, черные с проседью пряди.

Этот жест поразил Тома любовью и уважением, которые он выдавал.