Муссон

Он говорит, что ВОК заплатит всю сумму. — Она алчно улыбнулась. — За живого или за мертвого, если только мы докажем, что это Генри Кортни.

— Почему бы им просто не послать солдат на корабль и не схватить его? — спросил Ян Олифант.

— Думаешь, нам заплатят, если они сами его арестуют? — презрительно спросила Аннета. — Нет, мы должны сами его схватить.

— Может, он уже уплыл, — сказал Ян.

— Нет, — уверенно покачала головой Ханна. — Нет, дорогой. За последние три дня ни один английский корабль не снялся с якоря. Еще один пришел, но ни один не ушел. Смотрите! — Она показала на залив. — Вон они.

На воде белели свернутые паруса, корабли флота, стоя на якоре, исполняли грациозный менуэт под ветром; их флаги и вымпелы развевались и свивались блестящей пестрой радугой. Ханна знала все названия кораблей. Она отсеивала их, пока не перешла к двум англичанам, которые стояли так далеко, что невозможно было разглядеть их цвета.

— Вот это «Серафим», а другой, что подальше и ближе к острову Робен, «Йомен из Йорка». — Она произнесла эти названия на ломанном английском, с сильным акцентом, и заслонила глаза от света. — От «Серафима» отходит шлюпка. Может, нам повезет и наш пират в ней.

— Ей потребуется полчаса, чтобы дойти до берега. У нас достаточно времени. — Ян Олифант лег на солнце и потер выпирающий бугор в промежности. — Зудит, сил нет. Пойдем, Аннет, почешешь.

Аннета, напустив на себя скромный вид, возмутилась:"

"— Ты знаешь, Компания запрещает белым женщинам доить черных ублюдков.

Ян Олифант фыркнул.

— Я не побегу доносить на тебя губернатору Ван дер Штелю, хотя слышал, что и он любит черное мясо. — Он вытер струйку слюны, вытекавшую из разбитого рта. — А мама постережет за нас.

— Я тебе не доверяю, Ян Олифант. В прошлый раз ты меня обманул. Сначала покажи деньги, — возразила Аннета.

— Я думал, мы с тобой влюбленные. — Он наклонился и стиснул одну ее большую круглую грудь. — Когда получим десять тысяч гульденов, я, может, даже женюсь на тебе.

— Женишься? — Она затряслась от хохота. — Да я даже на улицу с тобой не выйду, уродливая обезьяна.

Он улыбнулся.

— Да ведь мы с тобой не о прогулках по улице. — Он ухватил ее за талию и чмокнул в губы. — Пойдем, мой маленький пирожок, у нас полно времени — пока еще шлюпка дойдет до берега!

— Два гульдена, — упорствовала она. — Это моя особая плата для лучших любовников.

— Вот тебе полфлорина.

И он опустил монету между ее грудей. Аннета протянула руку и помассировала ему промежность, чувствуя, как та разбухает под рукой.

— Один флорин, или иди сунь его в океан, охолони.

Он фыркнул изуродованными ноздрями, вытер с подбородка слюну и снова порылся в кошельке. Аннета забрала у него монету, мотнула головой, отбрасывая с лица волосы, и встала.