Муссон

Ханна никогда не забудет крики и грохот боя и мушкетного огня, потом потрясший землю взрыв и поднявшийся в небо огромный столб дыма и пыли, когда английские разбойники подорвали пороховой погреб в крепости. Она своими глазами видела, как они выносятся из ворот крепости в украденной карете и удирают по дороге в глухие места. И хотя гарнизон крепости преследовал их до диких гор на севере, им удалось бежать.

Она помнила объявления, развешанные после этого на рынке и во всех прибрежных тавернах.

— Десять тысяч гульденов! — прошептала она. — Награда была десять тысяч гульденов.

Ханна попыталась представить себе такую огромную сумму.

— С этими деньгами я могла бы вернуться в Амстердам. И прожила бы остаток жизни как знатная дама.

Но тут ее взяла робость. Заплатят ли награду столько лет спустя? Сказочное состояние уходило из рук, и Ханна вся обмякла от отчаяния.

«Попрошу Аннету узнать у ее парня из крепости».

Аннета — одна из самых молодых и красивых проституток в тавернах на берегу. Среди ее постоянных клиентов был некий чиновник губернатора, на профессиональном языке шлюх — ее «покровитель». Ханна подхватила юбки и бегом кинулась на берег. Она знала, что у Аннеты своя комната в «Моллимоке», одной из самых популярных таверн, поименованной в честь странствующего альбатроса.

Ей повезло: Аннета еще валялась на грязном тюфяке в каморке под крышей.

Комната пропахла мужским потом и похотью. Аннета села; ее густые черные волосы были спутаны, глаза сонные.

— Чего разбудила в такую рань? Ума решилась? — гневно взвыла она.

Ханна села рядом с ней и торопливо объяснила.

Девушка села и протерла глаза. Она слушала, и выражение ее лица менялось.

— Сколько? — недоверчиво переспросила она и сползла с тюфяка, чтобы собрать разбросанную по полу одежду.

— На каком корабле этот керел? — спросила она, через голову натягивая платье на колышущуюся белую грудь. Ханна оставила вопрос без внимания. В заливе больше двадцати кораблей, и она понятия не имела, где именно искать их добычу. Но вдруг ее лицо изменилось. Генри Кортни — английский пират, а среди стоящих на якоре кораблей всего два английских. Он должен быть на одном из них.

— Это уж моя работа, — сказала она девушке. — Ты только узнай, обещают ли еще награду и как ее получить.

«Серафим» уже пятнадцать дней стоял на якоре, когда наконец в залив, борясь с юго-восточным ветром, вошел «Йомен из Йорка» и встал в кабельтове за его кормой. Эдвард Андерсон приплыл на шлюпке, поднялся на борт «Серафима» и поздоровался с Хэлом.

— Я едва узнал вас, сэр Генри. «Серафим» выглядит совсем другим кораблем.

— Значит, я своей цели достиг.

Хэл взял его за руку и повел к трапу.

— Что вас задержало?

— С самого нашего расставания ветер был противный.