Мушкетер поневоле

С Францией молодой король пока не ссорился, да и вряд ли он в состоянии ввязаться в еще одну войну. В Устьице не было никого из «руководства», и в Нарву был отправлен аж верховой, который «обернулся» всего! за два дня. Подъехавший офицер, целый капитан, поинтересовался вероисповеданием приехавших, и, узнав, что в экспедиции практически все протестанты, разрешил проход в Пейпус, как они называют Псковское озеро, и позволил взять лоцмана из местных. Пока посыльный ездил, мы высадились на правом берегу, в том месте, где в наши годы находится погранзастава, а там почти вплотную к морю подходит река Луга. Нашли, на всякий случай, место, где в случае чего можно выгрузить перестволенные и новые орудия. Галеоны оставались здесь, им в реку не сунуться. Но лоцман по очереди все-таки провел их с помощью бурлаков и подвел к небольшому причалу. Там перегрузка всего и вся пошла быстрее, галеоны в балласте вывели обратно, и они ушли в датский порт Аренсбург. Один из них пойдет за боеприпасами в Байон. Здесь им стоять негде, в Ревеле — шведы. Более семидесяти километров нас в основном тянули местные бурлаки. Здесь даже мостков для лошадей не сделали, чтобы эту тяжелую работу выполняли они. С трудом пройдя реку, заплатили бурлакам и податный взнос таможенному посту в Нижне-Нарвской крепости. Взяли еще одного лоцмана, на этот раз он не швед, а русский, но живет на ливонском берегу, и перекрещен. Он повел несколько странно: вначале почти на запад, но затем довернул на юг, больше прижимаясь к западному берегу. Довел до устья Великой, а дальше мы пошли «двуякорным ходом»: один якорь завозится шлюпкой, насколько хватит каната, и выбирается шпилем. Шпиль, само собой, вращается вручную. Выбирается до марки, и шлюпка завозит второй якорь, используя тот же канат. Якорь выбирается и майнается во вторую шлюпку, которая принимает и свободный ход каната. И таким вот образом корабль движется против течения и без весел. Дошли до Снятогорского монастыря. Здесь нас остановили «главные таможенники России». Я в прямые разговоры не вступал, говорили с попами через их толмача, а я прислушивался к почти незнакомому говору, голос у попа был раскатистый, дескать, «требоваться мзду заплатить», да на восстановление после очередного пожара и грабежа, учиненного «лисовичками».

— Кто такие лисовички? И когда пожар был. — спросил я.

— В прошлом годе, в лето. А то — поляки, имями литвак командовает Сашка Лисовский, туточки оне на Подце обосновалися.

— Где это?

— Тамочки. — Монах, который отвечал, по одежде был скорее послушником, чем монахом, за что и получил вдоль спины посохом. Хотел убежать, но я махнул ему рукой.

— Места те знаешь?

— А то нет, заволоцкий, чать.