Мушкетер поневоле

 — я улыбнулся в ответ на замечание Акселя.

— Дорогая Мари! Вам нравится Копенгаген? — спросил я у вошедшей в кабинет невесты, они с Марго пришли пригласить нас на ужин.

— Ко мне так не обращается никто! А Копенгаген мне нравится, красивый город.

— Вам его подарить на свадьбу?

— Вы серьезно?

— Абсолютно! В нападении на Девкину Заводь и Варяжский залив принимали участие и датские моряки, но больше всего досталось вашему мужу. Это не совсем справедливо. Кристиан тоже должен заплатить свою часть долга. В результате этой войны Россия будет иметь еще один выход к морю: через Балтийское море. Кристиан стоит на этом пути и собирает дань. Даже со Швеции. Мы этого допустить не можем. Наши страны должны иметь беспошлинный проход через датские проливы. Кроме платы за лоцмана, там никаких сборов не должно быть. Дания не имеет никаких прав блокировать нам выход в океан.

Король и Риксканцлер переглянулись.

— Жаль, что мы не можем обсудить это наедине с канцлером.

— Обсудите это за ужином, я думаю, что можно переходить в зал. — сказал я и встал."

"Их посадили рядышком, чтобы они могли пошептаться. Война между Швецией и Данией началась из-за того, что Кристиану взбрело в голову просто перекрыть проливы для всех, включая Швецию. И наступление он провел блестяще: вся Южная Швеция оказалась у него в руках, но он переоценил свои возможности и на полпути к Стокгольму потерпел поражение у Йенчёпинга. Когда у Акселя достаточно громко вырвалось:

— Между Маркет и Маркетшалор? Все Финляндское княжество? Он с ума сошел! — я ему ответил:

— Аксель, за столом так громко не разговаривают.

— Я — не «Аксель», я — херре Риксканцлер!

— Риксканцлер страны, которая безоговорочно капитулировала? Звучит! Аксель, если ты сорвешь мирные переговоры, то через десять часов в твоем Риксроде будет находиться штаб моей временной военной администрации.

— В Стокгольме — 20 000 гвардейцев!

— Да нет там у тебя никого. А даже если и есть. Дамы, мы Вас покинем на несколько минут. Густав, не напрягай ногу, ты уже знаком с этим устройством, а Аксель — придуривается.

Мы спустились вниз, там в подвале комендант что-то вроде тира обустроил, и висело несколько кирас, аналогичных тем, что были на всадниках-кирасирах Густава. В две крайних я выстрелил одиночными, а в центральную дал очередь из «Стечкина», который взял по пути у одного из гвардейцев.

— Сходи, дырочки посмотри. Такая пуля пробила лат и ногу королю. Из такого пистолета. Много твоих гвардейцев в живых останется в Стокгольме? Ваших на озере было 200 против одного моего. Пойдем ужинать, Аксель. Вы — проиграли, смирись. Настроен я мирно, и лишней крови мне не нужно. Но придется освободить Эстляндию, Лифляндию и Финляндию. А мы поможем утихомирить Данию и Польшу.