Шуры-муры с призраком

И волосы супер, цвет крутой!

Я проигнорировала вопрос стажера, встала и двинулась к двери.

– Лампа, – крикнул мне в спину Николай, – можно ваше лицо сфоткаю? У меня девушка ведет в Интернете бьюти-блог, она разные луки собирает, у нее много посещений.

Я обернулась, Епифанцев живо щелкнул айпадом.

– Не желаю, чтобы мое имя светилось в Сети, – отрезала я.

– Понял, – сказал Епифанцев, – а вот моя мама не возражает, когда ее Марина у себя выставляет. Хотя мамуля тоже сыщик, она под прикрытием работает.

– Николай, если твоя мать служит в полиции и выполняет особые поручения под чужим именем, об этом нельзя никому рассказывать, – строго сказала я.

– Вам можно, – заулыбался Епифанцев.

– Нет! Нельзя, – возразила я, – ты не имеешь права болтать о чужой службе.

– Она не полицейская, – начал Коля, – и вы ей нравитесь, я часто рассказываю дома о вас.

Я решила не продолжать беседу, вышла в коридор и наткнулась на Бунина, который именно в этот момент собрался войти в кабинет.

– Лампа! – дернулся Роман.

– Привет, привет, – расцвела я, – ты раздобыл сведения о человеке по прозвищу Шнапси?

– Фу-у, – выдохнул Бунин, – пока не успел. Макс приказал кое-что у Глаголевой забрать, отсканировать и ему отправить. Я спустился в морг… а там…

– Не беспокойся, я уже получила информацию, – остановила я Романа и стала ждать взрыва его негодования.

Но компьютерщик не стал злиться.

– Романова, ты жива? Я зашел к Ленке, а там твой труп!

– Да ну? – всплеснула я руками. – Извини, если тебя разочаровала, но пока еще на этом свете присутствую.

– Сначала я прифигел, – непривычно жалобно завел Бунин. – Ну когда с тобой беда случилась? Ты неприятная дама, вздорная, вечно споришь, мужу на меня жалуешься. Но даже самому плохому человеку смерти желать не по-христиански.

Роман потряс головой.

– Около определителя стоял, он как раз выключился, пар ушел, а твой труп глаза открыл и заржал.

– Не может быть, – сдавленным голосом отозвалась я, – мертвецы не хохочут.

– Этот во всю пасть гоготал, все клыки кривые наружу!

– У меня идеально ровные зубы! – возмутилась я и осеклась.

Но Бунин ничего не понял, он продолжал рассказ:

– Я выскочил в коридор, побежал в туалет, умылся. Очень не хотел к Глаголевой возвращаться, но надо Максу документы приготовить. Пришлось назад идти. Вошел в лабораторию, глянул на определитель, а он пустой. Спросил у Ленки: «Слушай, ты уверена, что Романова померла? Ее труп мне сейчас в лицо ржал. Ты хорошо проверила тело? Помню, как у нас мужик в холодном ящике очнулся». Глаголева давай огнем плеваться: «Я тогда не работала. И у меня подобного не случится. Думаешь, я способна запихнуть в аппарат живую? Она же там от пара задохнется.