Мурка (СИ)

— Что же будете снимать и как долго? — заблеял Шварц, которому происходящее по-прежнему нисколечко не нравилось.

— Как — что, кино, — вполне буднично заявил режиссер, с деловым видом ходя вокруг камеры на треноге. — Если хотите, чтобы быстрее, то вы, товарищ Шварц, сейф сразу открывайте.

— Зачем еще сейф открывать? — нахмурился банкир, бросив взгляд на охранника. — Строго-настрого запрещено открывать при наличии в зале посторонних.

— Запрещено, — внушительно кивнул охранник.

— Это при царе было запрещено, а вот советская власть для подвижки делам революционным — разрешает. Как мы, по-вашему, агитацию снимем, при закрытом-то сейфе? — режиссер пожал плечами. — Ничего не понимают. Впрочем, можем ваш отказ зафиксировать документально.

Шварц побледнел и двинулся к телефону.

— Что это за агитация такая... — забурчал он себе под нос.

— Советская, товарищ, самая что ни на есть советская.

— Мне нужно согласовать действия, Иннокентий Петрович, вы уж извините, но вам придется малость обождать, пока я сделаю звонок.

— Пожалуйста, пожалуйста, звоните, согласовывайте, все понимаю, — тотчас согласился режиссер таким безразличным тоном, как будто это была совсем пустая формальность и он заранее знал, что Шварцу скажут на том конце.

Шварц снова что-то пробубнил себе под нос, снял трубку, больше похожую на душевую лейку, и проворотом рукоятки на черном ящике начал звонок. А Иннокентий приступил к раздаче распоряжений.

— Так, Мишка, чего встал, как на посту, проходи к стойке, а вы, товарищ банкир, займите место банковского сотрудника, буду вас просить деятельное участие принять. У нас сцена с выдачей денежных купюр со счету. Милочка, тоже не стойте, изобразите труд, вы, товарищ охранник, лицо чуточку посуровее сделайте. Во-о-от.

— И к чему такая сцена, что в ней агитационного, никак не пойму? — изумился банкир.

— К тому, уважаемый, что мы честному народу хотим показать, как убегают при первой же опасности буржуи, что они не за государство переживают, а трясутся за свои сбережения. Вот Мишка как раз играет буржуя.

— Такой же зажравшийся капиталист, — неожиданно резко отрезал Иннокентий, звякнув металлом в голосе.

Банкир беспомощно покосился на Шварца, который уже начал куда-то звонить, и, смирившись, пошел за стойку. Миша, бывший актером съемочной группы, встал напротив, вытащил расческу и начал прилежно расчесывать волосы, готовясь войти в образ. Уж не знаю, где режиссер такого буржуя видел, с переломанным сразу в нескольких местах носом, как у Михаила.

Очень условное у этих товарищей искусство. Впрочем, что я понимал в агитках? Я тут зевака, вот и смотрю в оба глаза.

— Да-да, за подписью Михаил Ивановича, ага, Калинина... Все показывал, с печатью... верно, они сейф просят открыть...