Мультяшка

Любо-дорого!

Максим, переодевшись в широкую футболку и спортивные штаны, натянув на ноги самые обычные тапочки для дома, растерял половину своей важности, да и вальяжность, с которой он оглядывал Миру, исчезла, на смену пришёл спокойный, немного усталый взгляд, зато ушёл возраст. Несколько лет точно. Мира не приняла бы его за ровесника никогда в жизни, но в таком виде Максим Аркадьевич тянул максимум на Максима, а то и на Макса, и выглядел лет на двадцать пять - двадцать шесть, не старше.

- Ты умеешь готовить? - спросил Максим, когда сел за стол, ему не удалось скрыть удивления.

- Ты сказал «займись этим», я занялась, - пожала плечами.

- Вообще-то, я имел в виду заказать на дом.

- Лично ты можешь заказать, а я собираюсь ужинать и спать.

- Я, пожалуй, съем твой ужин. Что там? Пахнет вкусно.

- Ничего особенного. Греческий салат, запечённый картофель, дорадо и солянка.

- Солянка? Вечером?

- У меня ночь, - Мира пожала плечами. - Солянка на завтра, мне захотелось солянки, я её приготовила.

- Ты всегда делаешь то, что тебе хочется?

- Не всегда. Например, мне совсем не хочется выходить за тебя замуж, но я выхожу.

- О, тут наши нежелания совпадают, кстати, как и любовь к солянке.

- Хоть что-то, - Мира накрывала на стол, ловя на себе взгляды, от удивлённого до оценивающего, такого же цепкого, как в кабинете у дедушки.

- Так всё-таки, - Максим оглядел стол, покачал головой, - где ты научилась готовить?

- Я живу одна уже очень давно, иногда лень выходить из дома, а хочется чего-нибудь... домашнего, наверное, - протянула корзинку с нарезанным и обжаренным багетом. - С чесноком, - предупредила. - Мало ли, ночью уедешь к Маше.

- К Маше?

- Она твоя любовница, - широко улыбнулась и откусила хлеб с чесноком. - Я не против, можешь съездить, в кабинете неудобно.

- Нет, почему же, вполне удобно, Маша изобретательная.

- Рада за вас. Дорадо, кстати, удалась. Почему не ешь?

- Я подожду, когда ты начнёшь.

- Боишься, что отравила?

- Опасаюсь, - Максим положил в рот кусочек и проживал с явным удовольствием. Мире даже понравилось, как он смакует, а потом облизывает губы и накалывает новый кусочек. - Действительно, удалась на славу, - кивнул в знак согласия и продолжил с аппетитом жевать, видимо, всё-таки не опасаясь отравления.

Или посчитав, что отравление - это меньшее из зол.

Посуду убрал Максим, поставив грязную в посудомоечную машину, протёр стол и устроил остатки ужина в холодильник, упаковав в контейнеры.

Мира не понимала, как ей относиться к происходящему, и не стремилась понять. Она приехала сюда пережить конкретный день, пересидеть его вдали от всего, что напоминало об этом, убежать от острой боли, которая начинала скрестись злой кошкой на душе, забыться, не думать, а для этого хороши все средства и любые люди, кроме дедушки и его дома.