Мультяшка

Мире было двадцать два года, а казалось, прошло двести двадцать два...

На обед она не пошла, не было настроения и аппетита, вышла в парк, проигнорировав одного из охранников, плетущегося следом за ней, и села на качели, смотря себе под ноги. Мраморная крошка шуршала под ногами, несколько огромных деревьев, их не срубили при постройке и даже, как рассказывал дедушка, изменили планировку дома ради одного из них, стояли уже оголённые, перечерчивая тёмными стволами серое небо и, как вызов природе, зеленел газон, ухоженный и нетронутый ногами хозяина или служащих. На территории поместья уже давно никто не ходил по газонам, не лазил по деревьям, не визжал, раскачиваясь на качелях выше звёзд. Здесь всегда было тихо, а охрана, которая в других местах сливалась с окружающей обстановкой, а тут ходила буквально по пятам, дарила ощущение безопасности.

Мира посмотрела на домики для гостей, рядом с одним из них стоял человек и курил, она узнала его. Наверное, лучше подойти, пожелать доброго пути, хотя вряд ли будущий муж горит желанием видеть или разговаривать с ней, как и она с ним. Она не хотела видеть непроницаемое лицо и цепкий, оценивающий взгляд едва прищуренных глаз, скользящих по её фигуре и лицу. Она помнила, какой горячей и сильной была рука Максима Аркадьевича, когда он вёл её в аэропорту. Мирослава была уверена, что на ладони останутся синяки, но их не было, покраснение спало до того, как приехали в клинику, и их на пороге встретил дед, никак не прокомментировав произошедшее.

Максим Аркадьевич подошёл сам, она наблюдала, как он быстро и уверенно переставляет длинные ноги, держа руки в карманах распахнутого пальто, на левой руке выглядывали часы. Обувь была не по погоде, это не имело значения. Большую часть дня Максим находился в домике для гостей, и, скорей всего, работал, как и всё окружение деда, едва ли не круглые сутки, а в клинику, единственное место, куда он отлучался из поместья, его отвозили на автомобиле.

Он даже не гулял по парку, только выходил курить на улицу, несмотря на то, что в домике была отключена противопожарная сигнализация. Волосы от влажного воздуха взлохматились, или он специально взлохматил рукой, и от утреннего презентабельного вида не осталась и следа. Если бы не пальто, обувь и гладко выбритое лицо, он показался бы Мире обычным человеком, без счётчика в глазах.

- Я уже попрощался с твоим дедушкой, - проговорил ровным голосом, когда приблизился. Охранник в это время отошёл на расстояние, проявив деликатность, а скорее выполняя инструкцию. - Подошёл попрощаться с тобой.

- Доброго пути, - Мира приподняла бровь и всмотрелась в лицо будущего мужа.