Мультяшка

Слишком много личных воспоминаний, до сих пор слишком болезненных, чтобы пересилить себя, заставить. Когда-то они ездили туда всей семьёй на семейные торжества, потом пришлось жить там с Целестиной, пока Мира не улетела из страны, обещая себе, что никогда не вернётся в это место. Она бы и в поместье дедушки не возвращалась, но её не спрашивали - возвращали.

- Дедушке достаточно твоего глухого сопротивления в годовщины, требовать от тебя большего не стоит, да и бесполезно. Ты никогда не поступала так, как он хотел, и никогда не поступишь. За это он всегда выделял тебя, любил больше всех внуков.

- Это потому, что я девочка, - Мира слабо улыбнулась.

- Нет, потому что ты - это ты. Ты всегда могла настоять на своём, тебя никогда нельзя было уговорить или подкупить, только заставить силой. Когда-нибудь, я уверена, тебя нельзя будет и заставить.

- Тогда почему он заставляет? - вскинулась Мира. - Каждый год, зачем?

- Человек живёт столько, сколько его помнят. Он боится, что ты забудешь, и они умрут окончательно. Это не слишком умно, но твой дедушка всего лишь человек, однажды ты это поймёшь.

Мира зажмурилась, резь в глазах стала нестерпимой. Она не для этого летела, она не хотела вспоминать гибель семьи, не хотела говорить об этом, ей нужно разобраться с файлами, с Максимом Аркадьевичем, а не рыдать на заднем сиденье автомобиля, хлюпая носом на весь салон.

- Отвези меня в домик, - смахивая горячие слёзы, проговорила Мира.

- Девочка?

- Отвези, - упрямо сжала губы и уставилась в окно, смотря, как на развилке машина свернула по некогда знакомой дороге и двинулась в сторону от поместья."

"Снег становился белее, если такое возможно, парковок для отдыхающих - меньше, пока не закончились большим рестораном с огромными окнами, с видом на горы. Они впечатляли своей величественной красотой, как зимой, сверкая белоснежными шапками и переливаясь горнолыжными склонами, так и летом, утопая в зелени и поблёскивая ледниками и ручьями, становившимися ниже бушующими потоками горных рек.

Дорога стала узкой, извилистой, уходила в лес, а потом и вовсе превратилась в труднопроходимые траншеи, пока, после поворота, резко не закончилась высоким, в два-три человеческих роста, забором. Водитель посигналил несколько раз, прежде чем раздвижные ворота открылись, и машина продолжила путь по хорошему покрытию, шелестя шипованной резиной.

Мира оглянулась, выбравшись у крыльца. Выросли некоторые деревья, некогда ухоженная территория, засаженная самшитом, с клумбами и альпийскими горками, выглядела большим пустырём. Снежный покров, заканчивающийся забором, и шум высоченного реликтового леса за этим глухим забором.

Дом всё такой же, огромный сруб, видно два этажа, а на самом деле их три.