Мультяшка

- Не удивлюсь, если здесь всё нашпиговано жучками, а за нами сейчас наблюдают из пяти скрытых камер.

- Почему же тогда ещё не пришли?

- Вероятно, потому что тебе ничего не угрожает, - пожал плечами. - Или твой дед хочет сохранить у тебя иллюзию свободы.

- Чёрт! И что делать?

- Ты меня спрашиваешь? - Макс усмехнулся, глядя на панику в глазах Миры.

- Поддержать в нём эту иллюзию, - показала на косяк и уселась на пол по-турецки, доставая из зефирно-гипюровых складок зажигалку, поднеся к самокрутке.

- Сейчас сработает пожарная сигнализация, - Макс уже встал и смотрел сверху вниз на то, как прикурила, вдохнула, выдохнула Мира.

- Не-а, Данила отключил.

- Кто?

- Мой друг, - выпустила дым. - Он жил в этом домике месяц назад, это его, - покрутила косячком. - Тебя смущает?

- Что моя будущая жена наркоманка, или что у неё есть друг - наркоман? Нет, меня ничего не смущает, кроме юридического аспекта сделки. Тебе хватит, - посмотрел на Миру. Веки потяжелели, взгляд расфокусированный. Она обмякла и облизнулась. Максим протянул стакан с водой, забирая из рук дымящийся косяк. - Давай сюда, Мультяшка, - усмехнулся и пыхнул. - Наркоманка из тебя так себе, сколько раз пробовала, два, три?

- Два, это третий.

- Слабенькая травка-то.

- Так и Данила сказал, как раз для меня, если вдруг захочется... мне только пить сейчас хочется.

Поднялась с помощью Максима, покачнулась и упала в его руки, хватаясь за плечи. Обдала запахом сладости травки, духов, шоколада. Тяжёлое женское дыхание, скорей всего от наркотического дурмана, скользнуло сквозь футболку по груди и замерло там. Максим потянулся за стаканом, отдав остатки жидкости своей невесте, наблюдая за губами, обхватившими стекло, за движением языка, за тем, как клацнули зубы о стакан, за откинутой шеей, ниже, на грудь в вызывающем вырезе.

Придержал за талию, предварительно забрав стакан, смотря, как медленно закрываются глаза Миры, приоткрываются губы, как бегут мурашки по белой коже, прячась в зефирно-гипюровых рюшах. Провёл губами по шее, Мира выгнулась, застонала и подалась навстречу.

Прижал к себе, потеревшисьо девичий плоский живот, забираясь руками под подол, сразу ныряя под оборки на ягодицах. Переместилась с ноги на ноги и прижалась ещё плотнее. Вот так, сжал попу, поглаживая пальцами в интимных местах. Она позволяла, только тёрлась и вздыхала. Как же соблазнительно бросить это зефирное облако на кровать и утонуть в нём в прямом и переносном смысле.

Усмехнулся, остановив себя буквально силой. Не в его правилах заниматься сексом с не отдающими отчёт в своих действиях женщинами. Если это гипюровое, розово-зефирное недоразумение можно назвать женщиной. Девчонка обкурилась почти до бессознательного состояния с трёх затяжек.

Максим Аркадьевич улыбнулся, поднял Миру, чтобы уложить на кровать, на бок.