Мультяшка

Грозился обрезать мне волосы, выбрить широкую полосу на макушке. Я тогда нанюхалась амфетаминов, было драйвово, я бы точно попробовала ещё, тем более, его достать просто, легче кокаина. Данила увидел, что я под амфетамином, затащил меня в гримёрку и отчитывал там часа два, хотя мы даже знакомы не были, пока меня не начало отпускать, тогда он и пригрозил обрить меня, я поверила. Он бы обрил.

- Романтичная история, - усмехнулся.

- Какая есть, - Мира одёрнула плед, закуталась плотнее и ушла в спальню. - Завтра же заплачу охраннику за секс!

- Обрею!

- Идиот!

Максим откинулся на подушку. Идиот, похоже, действительно идиот.

Проснулся раньше Мультяшки, несмотря на то, что спал плохо, какими-то урывками, вперемешку с тяжёлыми снами.

Сразу сел за компьютер, открыл два письма от Ильи, отчёт о проделанной работе. Похоже, бессонная ночка выдалась не только у Максима, он был не на шутку озадачен - впервые за долгое время он не мог просчитать ни стратегию противника, ни самого противника, ни его конечную цель. Следом Максим позвонил Игнату, тот рассказал о работе с Машей - всё, что смогли нарыть, а так же беседа накануне, указывало на то, что помощница не причастна к сливу информации, но работать в этом направлении не прекратят, все предпосылки, от личной неприязни до незначительных финансовых трудностей, были налицо, игнорировать их не стоило.

На всякий случай, прошерстил социальные сети в поисках дальних родственников Мирославы, кого-то даже нашёл, кто-то раскрутился на наследстве, полученном после гибели родственников, кто-то нет. Никого из них нельзя было назвать крупными игроками, скорее сошками, любую из которых сам Максим выбьет из игры движением пальца, что говорить о Сильвестре Прохоровиче. По всей видимости, Игнат прав, без старика не обойтись, только он может расставить точки. Отлично, что вчера удалось уломать Мирославу поехать катать рядом с поместьем деда, если она, конечно, не передумает, а то настроение у Миры менялось, как погода на берегу океана.

Максим ощущал себя круглым идиотом со своей ревностью к наркоману-асексуалу, а вот по поводу остального был по-прежнему убеждён в своей правоте. Первый секс - это веха, и проходить её с пьяных глаз не стоило. Это не то, что можно переиграть, себя не обманешь даже операцией по восстановлению. Скорей всего, весь этот пиетет не имеет значения для Мирославы, но перекраивать себя Максим не желал. С этими мыслями он отправился в ванную. Выйдя, приготовил чай с бергамотом - именно его предпочитала по утрам Мира, - яичницу с беконом и овощами, устроил всё на подносе, добавил круассан с шоколадом и отправился в спальню.