Муха в самолете

Пошла по коридору в глубь квартиры и, поравнявшись со спальней Веры Ивановны, поежилась: из-под дверей весьма ощутимо дуло. Катя толкнула дверь и вновь испытала недоумение. Большое окно распахнуто, по спальне гуляет ветер. Вера Ивановна любит тепло, с какой стати она решила проветривать комнату, да еще подобным способом? Неужели нельзя было приоткрыть форточку? Похоже, бабуська крепко приняла на грудь, дверь не заперла со всей тщательностью, устроила сквозняк, а потом отчего-то не легла спать, а ушла!

Сердито качая головой, Катя подошла к подоконнику и вздрогнула: внизу, у батареи, сиротливо валялись тапки старушки и несколько пустых банок из-под джин-тоника. Кате стало страшно, очень страшно… Она схватилась внезапно заледеневшими пальцами за подоконник, помимо своей воли глянула вниз.

Окно спальни Веры Ивановны выходит во двор, оно расположено прямехонько над подъездом, входная дверь которого прикрыта довольно широким козырьком из бетона. Вот на нем и лежало тело Веры Ивановны. Никто не заметил, как бабушка свалилась вниз, упади старуха на землю, соседи мигом вызвали бы милицию, но труп находился на козырьке, и люди мирно входили и выходили, не предполагая, что с соседкой случилась беда.

Дальнейшее Катя помнит плохо, вроде она закричала, понеслась на улицу, по дороге колотя во все двери. Потом ее увела к себе соседка, напоила валокордином, уложила на диван.

Катю разбудили милиционеры, плохо соображающая девушка без конца переспрашивала оперативников, и в конце концов равнодушный парень гаркнул:

– Ну чего непонятного! Пила твоя бабка?

– Бывало, – кивнула Катя, – только она не буянила, примет на грудь и спит.

– Вот и сегодня клюкнула, – сердито заявил мент, – потом небось покурить решила, открыла окно, высунулась наружу – и готово, ухнула вниз, на подоконнике банка с бычками осталась.

– Ага, – кивала Катя гудящей головой, – ага! Понятно.

Тело увезли в морг, дознаватель, уходя, буркнул:

– Вызовут тебя потом в милицию, только дело ясное. Ну, народ, уж немолодая, а остановиться не могла, бухалка.

Катя какое-то время бесцельно шарахалась по коридору, потом кинулась звонить Ленке, но сестра, уехавшая в Петербург, отключила мобильный. Услышав тупое: «Абонент временно недоступен», Катя снова зарыдала, сбегала на кухню и увидела стол. Клеенка была завалена и заставлена всякой дрянью. Вдруг к Кате вернулась способность четко соображать, она рухнула на табуретку.

По версии мента, Вера Ивановна, решив покурить, распахнула окно… Но старуха не любила свежий воздух и не испытывала никакого дискомфорта от дыма, не смущала ее и пепельница, набитая окурками, бабушка преспокойно могла спать около банки с бычками. А вот открытая форточка даже летом вызывала у Веры Ивановны возмущение.