Муданжские зарисовки (СИ)

К помосту подплыло нечто… Это было похоже на плавательный пузырь гигантской рыбы, только серебристое и поделённое на четыре или пять продолговатых сегментов. Когда оно остановилось, знающий приложил руку к налитому боку, и в серебристой поверхности образовался проём.

Внутри, не иначе, открывалось зияние в какой-то трактир: в креслах вокруг столиков сидели мужики с едой и выпивкой, болтали и смеялись, играла музыка.

— Эй, командир, — обратился знающий к ближайшему мужику, которого Олог бы принял за мелкого купца. Тот повернулся, всё ещё ухмыляясь по поводу услышанной шутки, но заметил знающего и помрачнел. — У меня тут путешественник. На тебе его билет, проведи и проследи, чтобы он до столицы доехал, а там отведи его в Бюро.

— Чё сразу я-то? — возмутился мужик, хоть и не очень воинственно: со знающим спорить себе дороже.

— Обязан по закону, — усмехнулся тот и внезапно толкнул Олога в спину, так что ему пришлось шагнуть в недра гигантского рыбьего пузыря. — А не сделаешь, я узнаю и донесу на тебя в полицию.

— Чё сразу донесу⁈ — вскинулся мужик гораздо смелее. — Я законопослушный гражданин! Давай сюда билет!

Замерший в ступоре Олог пронаблюдал, как знающий передал купцу маленькую карточку, а тот приложил её к очередной коробочке у входа.

В этот момент проём за спиной у Олога снова исчез, как не было. Он завертелся, зашарил облитой кофе рукой, но прозрачная стенка не подавала признаков открывания. Как же она могла быть прозрачной⁈ Он же видел снаружи, что пузырь серебристый! Но теперь заметил, что видит и лес по другую сторону «станции», и стоящего на помосте знающего, который помахал ему на прощание и стал удаляться. То есть, не уходить, а как будто уплывать вместе с помостом… Олог запоздало понял, что пузырь двинулся с места.

— Говорил тебе, нельзя в один день и к духовнику, и на торг, примета плохая, — проворчал один из мужиков за столом. — Теперь вон возись с дружком знающего."

"— Я ему не друг! — выпалил Олог, снова оборачиваясь. Теперь он видел, что помимо этого столика есть и другие, и за ними тоже сидит торговый люд, кое-кто даже с бабами, а ещё мастеровой с выводком детей и горой сундуков, и все пялятся на Олога. Ну, кроме сундуков, хотя после встречи со знающим и это бы его не удивило. — Я деревню искал, а вышел к его дому, вот всё!

— Ясен-красен, — вздохнул купец, подвигаясь на одно сиденье вглубь. — Садись уж, раз такое дело. С какого ты времени-то?

Олог неуклюже пристроил свой заплечник и поставил стакан с остатками кофе на стол, ища, чем вытереть руку.

— Знающий сказал, я на двести лет сиганул.

— У-у! — протянул другой купец, с трудом сложив губы трубочкой сквозь улыбку.