Муассанитовая вдова

На родине подобная записка по праву считалась бы оскорблением, а если бы она касалась чистокровного цварга аристократической ветви… Россыпь мурашек пробежалась по телу, и фантомно заныли виски от мысли, как тот же Юдес отомстил бы за ущемленную гордость.

После отъезда Льерта в душе беспокойно ворочалось неприятное предчувствие, но я усилием загнала его в дальний угол. Я приняла душ, нанесла маскирующую крем-пасту, приготовила обед, обошла весь дом, убеждаясь, что кислотник ничего не повредил, сделала привычные дела… Подкрались сумерки, а от Льерта не было даже весточки. Оставив ужин на столе – мужчина наверняка вернется голодным, – я отправилась спать.

Сон был мучительным и липким, как паутина, мерещились какие-то гадости: то оскал рептилоида с треугольными зубами, то обжигающий до костей кислотный дождь, то кривая ухмылка Юдеса. «Наконец-то нашел тебя, а я предупреждал, чтобы ты не пряталась…» То вовсе Льерт, подвешенный на цепи в гнилом сарае, и множество алых трубок, выходящих из его тела. Не успевала я вынырнуть из зыбкой топи одного кошмара, как он сменялся другим, еще более жутким и пробирающим до дрожи.

Шершавые ладони скользнули по животу, горячее тело прижало спиной к себе.

– Льерт! – воскликнула – наконец-то не сплю! Обхватила широкие запястья, теснее прижимая мужские руки. – Ты вернулся!

– Конечно вернулся, иначе и быть не могло.

– Я так волновалась…

В голове вспыхнула сцена из последнего сна, и я всхлипнула, чувствуя себя глупо. Навоображала себе всякого…

– Тсс, уже поздно, спи. За записку спасибо.

– Записку? Так ты ее нашел?

Сердце пропустило удар. Я ожидала, что на меня обрушится ругань за самоуправство, но в ответ получила мягкий смех и поцелуй в затылок.

– Нашел. Это было гениально. Спи, дорогая.

И я уснула, свернувшись в колыбели сильных рук.

Проснувшись раньше Селесты, долго смотрел на нее, пьянея от мысли, что этот маленький ангел пыталась меня защитить. Ненавязчиво, в своей женской манере… Мой златовласый ангел-хранитель. Моя девочка из ближнего круга.

Больше не страшило, что организм физически подсел на нее как на наркотик. Я даже не придавал значения тому, что она захухря, а значит, человек с крошечной продолжительностью жизни в восемьдесят лет, весомая часть из которых уже прошли. Мне просто хотелось трогать ее и гладить, любить и лелеять.

Когда-то я считал, что ближний круг – это зло, уязвимость, которая дана цваргам природой в обмен на смертоносный шип и рога, улавливающие бета-колебания. «Пожизненная зависимость», «наказание», «расплата» – так называли ближний круг многие несвязанные цварги, с удовольствием проводя время с разными женщинами на Тур-Рине.