Мщение справедливо

А может быть, на этом работу и прекратить? Передать весь материал Еланчуку в Интерпол, и пусть они решают свои вопросы сами».

Татьяна настояла, и вечером Гуров приехал к ней в гости и наконец познакомился с дочкой.

– Яна. – Девочка протянула Гурову узкую ладошку.

– Очень приятно, Яна! Меня зовут Лев Иванович.

– Да уж догадалась. Вы можете не поверить, но я вас именно таким и представляла. Что же, у моей мамы всегда был отличный вкус. А вы теперь мне будете вроде как отчим?

– Вроде как буду, – рассмеялся Гуров, – если ты уговоришь маму выйти за меня замуж.

– Сделаем, господин полковник! Считайте, что вы отдали приказ, а я приступила к его исполнению.

Вечер прошел очень мило и по-семейному. Яна больше не дурачилась и не умничала, сидела за столом тихо, изредка поглядывая на Гурова, лишь однажды ему подмигнула. И сыщик понял, что приобрел надежного союзника. Около десяти Гуров поднялся. Неожиданно Татьяна сказала:

– Доченька, я поеду со Львом Ивановичем, а ты будь умницей, утром сама позавтракай и загляни все-таки в школу. Хотя бы Урока на два.

– Ну, если ты просишь, я зайду в это заведение, хотя это совершенно бессмысленное Дело. В математике и физике я все равно ничего не понимаю, а по истории и литературе они мне рассказывают вещи, которые я знаю лучше. По истории вообще говорят сплошное вранье, а литературу преподают так, что Пушкина возненавидишь.

Они ехали по вечернему городу, и Гуров уступил руль Татьяне, которая давно просила об этом. В дневной сутолоке Гуров ей руль не давал, а сейчас, когда на улицах было свободно, пересел на правое сиденье, и Татьяна, как всякий начинающий водитель, осторожно ехала правым рядом и с ужасом смотрела на троллейбус, который приходилось обгонять. Сидя на непривычном месте, Гуров не мог наблюдать в зеркало заднего вида, что делается позади их «Жигулей», поэтому постоянно оборачивался, наблюдал за обгонявшими их машинами и вяло поддерживал разговор о том, как все будет чудно и замечательно в этой жизни, если не считать эту чертову работу, которая жизнь и отнимает напрочь.

Когда они выехали на Гоголевский бульвар и уже подъезжали к шахматному клубу, их обогнала «девятка», и Гуров увидел, как из открытого окна высунулся ствол автомата. Он ударил по тормозам, придавив ногу Татьяны, крутанул руль вправо, наезжая на тротуар, но было уже поздно. Автоматная очередь разрезала машину вдоль.

«Жигули» встали, Гуров дернул Татьяну на себя, крикнул: «Ложись и не двигайся!» – а сам, пригнувшись, открыл правую дверцу и выпрыгнул на асфальт.

«Девятка» тоже встала впереди, метрах в десяти. Из нее плевал свинцом уже не один ствол, а несколько. Пули прошивали жестяную коробку «Жигулей», рухнуло лобовое стекло; из «девятки» выскочили три темные фигуры, и Гуров открыл ответный огонь.