Мщение справедливо

– Прошу! Или вы ошиблись дверью?

– Здравствуйте, господа!

Вошедший был чистый иностранец. Не только по одежде и умению ее носить, акценту и тонкому запаху, который он принес в прокуренный кабинет.

– Лев Иванович, скажи, что с человеком делает Европа?! Я чуть было на французском не заговорил. Ну, раз вошел, дверь прикрой. – Крячко вроде бы ерничал, но смотрел на вошедшего цепко.

Еланчук Юрий Петрович, разведчик, контрразведчик, уволенный и восстановленный, уехал около года назад в Вену. Сыщиков не интересовало, торгует Еланчук или шпионит, или всего понемногу. Они знали: Еланчук фигура крупная, просто так в Москве появиться не может, и уж абсолютно исключено, чтобы он ошибся дверью или зашел в данное здание просто засвидетельствовать почтение давним знакомым.

– Твои все здоровы? – спросил Гуров, который относился к Еланчуку значительно лучше, чем Станислав. – Ты сейчас в Вене? Пришел, рассказывай, что считаешь нужным. Много не ври, вранья у нас без тебя хватает.

Как всегда элегантный, с шейным платком вместо галстука, Еланчук снял шляпу и плащ, стал еще моложе, хотя ему уже исполнилось сорок пять. Два года назад его уволили из системы КГБ, которая неизвестно как в то время называлась. Он устроился в посредническую фирму и чуть было не увяз в деле по наркотикам. Спас Еланчука Гуров, застрелив единственного свидетеля, способного дать против Еланчука показания. Бандит стрелял в Гурова, он ответным выстрелом его убил. Мог бы и не убивать, лишь ранить, но помня, что данный человек живым Еланчуку опасен, сыщик убил. Обоюдная перестрелка, никто не докажет, кто что мог. Но генерал Орлов, Крячко, Еланчук и, конечно, сам Гуров знали правду. Знали, но никогда не говорили об этом. Станислав, человек неверующий, считал, что друг взял на душу грех, убивать можно лишь в крайнем случае. Крячко был очевидцем огневого контакта, данный случай не считал крайним, винил в убийстве Еланчука.

Отношения между присутствующими были, мягко выражаясь, непростые.

Когда Еланчук снял плащ и шляпу, Крячко сказал:

– Заодно сними очки и усы.

– Усы могу только сбрить. – Еланчук снял дымчатые очки, сжал пальцами переносицу. – Пытался носить линзы, не могу привыкнуть.

– И долго ты будешь всякую херню городить, прежде чем скажешь, зачем пришел?

– Не хами, Станислав, мне и так неловко, – сказал Еланчук. – Я, ребята, к вам от имени Интерпола. Вы засветились на наших экранах вчера. Шеф сказал: мол, кто да что, и надо немедленно лететь, хотел выслать бригаду. Но я сказал, что вас знаю, в Москве вы больше, чем бригада.

– Если ты нам премию привез, пошли срочно в кабак. А если работу, порядок известен – к начальству. А я лично против, мы свое говно разгрести не можем.