Тайна, покрытая мраком

 — И я беспрепятственно покинула машину, оставив своих невольных компаньонов в глубокой печали.

Прошлась по улице и остановила такси. Для начала вернулась на Балакирева, где возле универсама все еще стояла моя «Шкода». Пересев в нее, я все-таки не удержалась и проехала мимо конторы адвоката. Ни скопления граждан, ни полицейских машин. Тишь да гладь. Выходит, толстуха еще не появилась. А может, и появилась, но не придала значения отсутствию шефа. Сидит, бедная, в приемной, не подозревая, что в соседней комнате спрятан труп. Только бы она в шкаф не сунулась, при ее комплекции последствия могут быть самые пагубные для здоровья. Толстуху было жаль, а вот злость на Теодоровну росла и крепла. Бросив машину под окнами бабкиного дома, я бегом поднялась на крыльцо, готовя обвинительную речь.

В доме царила тишина. Петрович зачастую пренебрегал своими собачьими обязанностями, но, заслышав чьи-то шаги, свой нос в прихожую все-таки высовывал и вертелся под ногами, если обнаруживал меня или того же Витю. Но на сей раз торжественной встречи я не дождалась. Оттого с большим волнением заглянула в кухню. За столом спиной ко мне сидела Любка, подперев рукой щеку.

— Тук-тук, — сказала я. — Кто в тереме живет?

Любка повернулась и заявила со вздохом:

— Как нет? А Теодоровна? — растерялась я.

— Выяснилось, что у нее какая-то родственница при смерти. Бабушка решила сначала ее похоронить, а уж потом сама помирать. Вот они и укатили с Витькой. Петровича с собой забрали. И кота, и попугая. Наверное, чтоб с родственницей смогли проститься.

Я плюхнулась на стул от такой-то новости и тоже подперла щеку рукой.

— А нас на хозяйстве оставили, — добавила Любка.

— Без попугая хоронить никак нельзя, — кивнула я. — Гаркнет «Лежать, зараза», и покойница гарантированно не встанет.

— Вид у тебя какой-то вздрюченный, — заботливо сказала подруга.

Рассказывать о своих несчастьях я не стала. Прежде всего при слове «труп» Любку придется нашатырем отхаживать, а я даже не знаю, есть ли нашатырь в доме. Во-вторых, она сразу решит, что переход в мир иной адвоката не обошелся без бабушки, то есть без Витеньки, бабка ведь в доме отлеживалась. Мальцев узнал о коварной сущности нашей работодательницы, и результат налицо.

— Давно они уехали? — спросила я.

— А Витька дома был?

— Смылся следом за тобой. Когда вернулся, у бабушки уже чемоданы были упакованы. Наверное, она ему позвонила и о родственнице рассказала.

«Или он ей позвонил», — подумала я.

— Закурить хочешь? — предложила Любка.

Бабка табачный дым не выносила, и с пороком нам пришлось завязать. Любка принесла сигареты из своей комнаты, и мы закурили.

— Вставляет не по-детски, — заметила подруга.

— Ага, — кивнула я. — Надо чаще бросать.