Тайна, покрытая мраком

Можно с друзьями?

— Народу будет пруд-пруди, но для тебя, конечно, местечко найдется. И для твоих друзей тоже. Подходите в половине девятого, в девять начнется выступление.

— В клуб пойдешь? — повернулась я к Любке.

— Вдовин — это круто, — кивнула она, но когда через час я предложила начать сборы, Любка к своему кумиру внезапно охладела.

— Не люблю я эти клубы, а Вдовина можно в «ВКонтакте» послушать. Бабушка на меня рассчитывала, если все уйдут, кто ее добро сторожить будет?

— Не помешало бы тебе развеяться, — недовольно заметила я, — а бабкино добро никуда не денется.

— Ты иди, — упрямилась Любка. — Потом расскажешь, как все было.

«Пора Теодоровне возвращаться, — сердито подумала я, готовясь к выходу в свет, — иначе мы тут совсем одичаем». Странное дело, мне покидать дом тоже не хочется, и только мысль о сокрытом трупе и старушенции, которая вляпалась в известную субстанцию (а чего б ей тогда скрываться?), не позволяла остаться вместе с Любкой.

Мое появление в гостиной было встречено растерянными взорами мужчин и диким Любкиным восторгом.

— Ленусик, офигеть, какая ты красотка!

— Шикарное платье, — промямлил Олег, приглядываясь ко мне, точно заподозрив подмену.

А Костя сразу замурлыкал:

— Тебе нравятся долгие прогулки вдоль набережной, застеленной туманом?

— Только с Петровичем, — ответила я.

— Временно отсутствует, но я ему верна.

— Почему Петрович-то? Папика завела?

— Петрович не папик, а собака, — напомнила Любка. — А тебе ничего не светит, потому что ехидный очень, а Ленуся у нас добрая, и ты ей без надобности.

Платье осталось от моей прежней жизни, когда я любила зажигать в клубах, но за полгода от подобных нарядов успела отвыкнуть, и от туфель на каблуках тоже. Я бы предпочла что-нибудь попроще, однако взгляды, которые то и дело бросали на меня Олег и Костя, согревали одинокую душу, и я с готовностью согласилась терпеть некоторые неудобства.

В клуб мы отправились на моей машине. Я, косясь на Костю, на всякий случай проверила номера, а подъезжая к клубу, позвонила Димке. На входе нас встретила Ирина, проводила в зал и проорала мне в ухо (в этом бедламе говорить нормально было невозможно):

— Народ с семи часов валом валит, яблоку негде упасть. Выпивка течет рекой, а выручка обещает быть астрономической.

Я шла за Ириной и оглядывалась. Возрастной диапазон присутствующих — от «предъявите паспорт» до «одной ногой в могиле». Первое относилось к прекрасной половине человечества, а второе в основном к мужской. Вряд ли их особо интересовал Вдовин, пожилые ловеласы пялились на девиц в коротеньких нарядах и только что не облизывались. В этом розарии я почувствовала себя едва ли не ровесницей Теодоровны. Чуть позже выяснилось: были здесь и дамы в годах.