Мракокрад

 – Я приготовил тебе подарок, в лесу у Пограничной горы носится стая сочных волков, а завтра еще твой День яйца, так что пусть королева Зоркость хоть ведром червей подавится, мне плевать.

– Завтра твой День яйца? – спросил Глубин. – Сколько же тебе исполняется?

– О, – сказала Ясновидица, коснувшись головы. Когти в черных чернилах сливались с ее чешуей. – Вроде пять. Ого, поверить не могу, что мне всего лишь пять лет. – Хлопая глазами, она посмотрела на свитки, как будто в своих видениях прожила уже несколько жизней.

– День яйца Ясновидицы – лучшее, что случалось в истории этого мира! – воскликнул Мракокрад. Подхватил подругу и закружил ее по комнате, разбрасывая свитки. – Отпразднуем! Летим! – С этими словами он швырнул ее в окно, и там Ясновидица, задыхаясь и смеясь, поймала воздушный поток.

– Балбес! – закричала она, делая круг. – Что я скажу королеве?

– Что я тебя люблю и, если ей что-то не нравится, пусть говорит со мной, – заявил Мракокрад. – Идем, Глубин!

– Я? – отозвался морской. – Ты правда приглашаешь меня? Может, вам лучше…

– Тсс! – Мракокрад постучал ему по голове и потащил к окну. – Хватит в себе сомневаться! Ты наш друг, и мой подарок предназначается тебе тоже, так что летим, летим! – Он сиганул в окно, на лету врезался в Ясновидицу, и они, кувыркаясь, полетели дальше.

Глубин взобрался на подоконник и какое-то время с грустью наблюдал за ними. Казалось, что любить и быть счастливым – это так легко. Мракокрада с Ясновидицей никто не разлучал. Они с уверенностью смотрели в будущее, когда обзаведутся собственными драконятами. Ясновидица даже думала, что один из дракончиков станет дракомантом, и ее это не тревожило. Мракокрад не боялся колдовать для нее, а она не тревожилась за его душу.

Раз она видит будущее и спокойна, это что-то да значит.

Может… может, Мракокрад в конце концов прав, и Глуби́ну пора перестать так волноваться?

Он обернулся через плечо и посмотрел на Индиго. Та опустила голову и читала лежавший на полу свиток.

Стоило вспомнить морду Альбатроса, когда тот душил Индиго, как нахлынул ужас: в глазах деда полыхал огонь безумия, а от павильона, где он учинил резню, вела цепочка кровавых следов.

«Нет, – сказал себе Глубин, чувствуя, как заходится сердце. – Мракокраду стоит поостеречься. Я прилетел сюда, чтобы напомнить ему об этом. Надо только придумать, как заставить его прислушаться».

Глубин выпорхнул во окно вслед за друзьями. Они носились среди облаков, дыша друг на друга дымом. В небе эхом разносился смех Ясновидицы.

Как же Глуби́ну хотелось, пусть бы только в присутствии Ясновидицы и Мракокрада, быть Индиго другом… но та не позволяла. Мол, безопаснее, если все будут считать ее просто телохранителем.