Суженая мрака

Моей дочери еще рано думать о всяких недоумках с потными похотливыми лапами!

– А Таю ты еще в шестнадцать прелестницу подарил, – припомнила я. – И он ее от души мял своими похотливыми и потными лапами. И ничего?

Да, все, что можно драконам-самцам, не положено драконицам. Адара как-то обмолвилась, что даже ее бабка-убийца позволила внучке о личной жизни подумать, лишь разработав план захвата Синего клана. И Хейдар стал ее первым и пока единственным мужчиной. Не тянет больше мою кузину на интимные приключения, от слова совсем. Хотя бывший муж стал ей настоящим другом и защитником, даже физическое отвращение, вызванное магией дейтрини, ушло. Хейдар умеет быть заботливым, добрым и все-все понимающим. Только не сейчас и не ко мне, гад!

– Не сравнивай, Тай – мужчина. Ему самим Небом положено быть озабоченным, – гнул свое дядя. – А девочка должна быть чистым и невинным созданием…

– Мечтающим стать главной женой в гареме демаи, – хохотнул Лиир, серая змеюка.

Ну ничего-о-о… я тебе устрою, братишка. Лиир, поймав мой прищуренный, многообещающий взгляд, смутился и виновато потупился.

Хашер, вспомнив тот эпизод из нашего детства, тут же вскинул палец и, потрясая им, добавил:

– Вот как после этого тебя можно отпустить в свободный полет?!

– Это не я, это Тайрен и Лиир о гареме мечтали! – напомнила я. Ну и потом благоразумно добавила, приправив капелькой пафоса: – А я жду истинную любовь, между прочим.

– Тогда тем более не вижу повода торопиться вылетать из гнезда! – припечатал Хашер, отворачиваясь и тем самым показывая, что разговор окончен. – Истинный подождет тебя еще немного…

– А может, он уже слишком давно ждет? Невтерпеж ему? – настаивала я, повышая тон.

По рассказу Василисы, мой суженый ждет капельку тепла и любви не менее трехсот лет, бедняга. Но сейчас меня больше волнует не он, а свои права.

– Кстати, Золотко, ты зачем пришла? – неожиданно вспомнил Майдаш и напрягся.

Удерживать горячие, почти обжигающие глаза слезы было непосильной задачей. Я обвела присутствующих разочарованным взглядом, ощущая себя преданной, резко открыла дверь и на выходе, заглянув в серые, цепкие глаза Майдаша, ответила:

– Сказать, что твоя дочь Кайла вылупится в ближайшие два дня. Мне теперь любопытно: ее ты тоже закроешь на замок? Заставишь сидеть со мной безвылазно в яслях? Запретишь ей жить как хочет? Учиться? Любить?

– Алера, ты… – кажется, Майдаш впервые в жизни не мог подобрать слов, счастье в его серых глазах сменилось виной.

Глотая слезы, я оборвала его:

– Позвольте мне жить своей жизнью, а не чужими! Я же не бросаю ясли и продолжу подпитку. Я отказалась от почти половины собственного резерва для создания связи с яслями.