Мрак в конце тоннеля

Может, у меня еще есть шанс выкарабкаться с того света, а таблетка точно сведет меня в могилу.

А коросты на моем теле действительно перестали сочиться гноем, заживали. Да и внутренняя боль, если честно, отступала, хотя до полной победы над ней было очень далеко.

– Целый метр прошел. Как проклятый вкалывал, но прошел. Целый метр! Сегодня метр. Завтра метр. Послезавтра метр…

Он разбирал завал в шахте главного входа. Занятие настолько безнадежное, что я даже не жалел о том, что не мог ему ничем помочь. Ну, почти не жалел…

– А если там сто метров?

– Ничего, сто дней буду колупаться… Помнишь, ты меня армией донимал. Ну, не был я там. Зато здесь сто дней до приказа…

– После приказа еще месяц-другой дембеля ждут.

– Ничего, у нас тут провианта на полгода хватит… Как это менты не догадались все отсюда вывезти?

– А по-твоему, все менты – хапуги?

– Ну, принято считать…

– Вот именно, принято считать. Это «принято считать» в двадцать пятый кадр и забивают. И мозги нам этим промывают. Менты – хапуги, чиновники – сволочи, армия – отстой… Ну, чем не зомбирование?

– Зомбирование? Может, и зомбирование… Это все журналисты. Им нужно, чтобы их слушали, чтобы их читали. А как у нас в стране? Если хорошо – значит, неправда, если плохо, то это реальный взгляд на вещи. Вот и грузят нас журналисты всяким хламом, чтобы их голосом совести считали. Все плохо, все козлы, только отдельно взятый человек хороший, тот, который внимает… Спорить не буду, дерьма хватает. Калистратов тот еще урод. Но ведь мы же не козлы… И Нина моя хорошая, – вдруг загрустил Валера. – Ну, не моя…

– Ты из-за нее с «гавайцем» дрался, – вспомнил я.

– Да сейчас… «Гаваец» с Болгаровым говорил, а ты его Нину обнимал. «Гаваец» увидел, в стойку встал, а Слава кинжал ему дал, чтобы он тебе кишки выпустил…

– Ну и сны у тебя, – поежился Валера.

– Сны… Или галлюцинации… Славу и Севу помнишь?

– Ну да, были такие… Севу через пси-генератор протащили. А Славу не помню, может, без меня протащили… Я же там не всегда был – так, по случаю… Сажают в кресло, шапку с проводами на голову… Меня не прочищали. И Нину тоже не прочищали. Но с ней понятно, ей и без этого мозги замылили, она даже не сопротивляется. Идет, как овца на заклание… Мне бы до Калистрата добраться, я бы эту падлу… Нину жалко, с ней же все, кому не лень… А-а, – в отчаянии махнул рукой Валера.

Он подошел к керосиновой горелке, зажег огонь, поставил на него кастрюльку с водой, открыл одну консервную банку с перловой кашей, другую. Чай заварил. На десерт – джем, печенье… Я и сам бы мог приготовить такой ужин, если бы не проспал.

После ужина Валера закатил мою кровать в кладовку, где стояла и его койка.