Мрак в конце тоннеля

И этот ход… Интересно, куда он ведет? Наверх куда-то… И подпорок нет, и света… Может, перемычка какая-то. Недавно сделали…

Как можно было поверить в то, что под землей, под огромной – нет, гигантской Москвой какие-то люди смогли создать целый муравейник, состоящий из ячеек-бункеров и множества соединительных проходов? Но мне-то пришлось побывать в шкуре такого муравья, и я знал, что все это не так уж трудно, если работать без устали, в две смены, без техники, не жалея людей. К тому же процесс идет уже давно. Не все объекты еще отремонтированы, но многие из них уже включены в подземную паутину. Фактически, под Москвой жил и развивался целый город. Чья-то прихоть переросла в реальную выгоду. Наркотики, клубы, казино… И еще в бункерах можно создавать нелегальные клиники по пересадке органов, куда не сможет добраться никакой спецназ. А еще здесь можно готовить и отправлять наверх смертников-террористов, которые будут держать в страхе всю Москву. Неизвестно, есть ли у Калистратова такая задумка, но база для этого уже существует.

– Надо дальше идти, – сказал Валера.

Я согласно кивнул, но только напряг мышцы ног, чтобы подняться с земли, как меня накрыло волной обморока.

В чувство меня привел укол. Валера снова подкачал меня промедолом, но я уже знал, что это как мертвому припарка. В сознание я пришел, но на ноги встать уже не мог.

– Здесь меня оставь, – едва слышно пробормотал я.

Валера схватил меня за ворот куртки и потянул за собой вверх по штольне.

– И совсем не трудно, – с пыхтеньем приговаривал он. – Ты килограмм на тридцать похудел…

Что правда, то правда, я действительно сильно потерял и в лишних, и в полезных килограммах. Но ведь и сам Валера едва живой от истощения и усталости, и ему невероятно трудно тащить меня на буксире. Если его не остановить, то совсем скоро он ляжет со мной, не в силах больше подняться. И станет эта штольня для нас братской могилой.

Но я не мог его остановить. Только помочь.

Не знаю, какое чудо во мне свершилось, но я действительно смог подняться на ноги. Шатаясь и падая, мы все-таки взяли подъем – и вышли в каменоломню с неровными, рельефными стенами. Здесь не было света под потолком, но глаза мои привыкли к темноте, и я смог разглядеть, что шахта слева от меня завалена грунтом. Я еле держался на ногах, перед глазами все плыло, в голове какие-то потусторонние шумы, но все-таки я вспомнил, что все это уже видел. Более того, прятался в этих завалах.

Обморочно закатив глаза, я опустился на землю. Приземление мое оказалось слишком быстрым, и я больно ударился о камень затылком и спиной. Из глаз брызнули искры; возможно, именно поэтому я не лишился чувств.

– Пришли, – закрывая глаза, пробормотал я.