Мрак в конце тоннеля

Видно, он очень серьезно вошел в образ Костлявой с косой. Добраться бы до него…

– Сработало! – обрадовался Валера.

– Срабатывает мина под задницей… А наше положение, как я понимаю, полная задница.

– И находимся мы в каком-то бункере…

– Что называется, попали.

– И как глубоко он находится под землей?

Я чувствовал себя так, будто только что вышел из глубокой комы и не знал, снился мне кошмар или я реально путешествовал по тому свету. Темные штольни, уродливые лица землекопов, работа, работа без конца и края…

– Ну, не знаю… А что?

Бомбоубежища бывают разные, мелкого залегания и глубокого. Но я не стал говорить об этом Валере. Во-первых, каждое движение языком стоило труда, а, во-вторых, он и без меня это прекрасно знал.

Я понимал, зачем Валера связал меня. Он боялся, что я наброшусь на него, поэтому и подстраховался. И правильно сделал. Меня целый месяц держали на сильнодействующих наркотиках, целую неделю я провел в сумасшедшей ломке, разбивая о дверь и стены голову, пальцы рук, коленки… И сейчас я снова мог впасть в бешенство. Мог, но, вероятно, это со мной не случится…

Вряд ли бы я отказался сейчас от волшебной таблетки. Вместо неунимающейся боли, в которую превратилось все мое тело, я бы ощутил нереальное блаженство, вознесся на небеса. И меня бы не пугала мысль, что положение мое безнадежно, что я умираю… Калистратов хотел убить меня, и он этого добился. Я чувствовал, что жить мне осталось совсем чуть-чуть. Я доживал последние часы на жалких ресурсах сгнившего здоровья… Но таблетки не было, и мысль об этом не приводила меня в бешенство. Хотя злость я чувствовал, но лишь ту, которая была адресована Калистратову… Это он был подземным богом, которому мы поклонялись на том свете. Добраться бы до него, скрутить бы ему голову… Или нет, надо накормить его таблетками до явно выраженной передозировки, чтобы он захлебнулся в собственной пене…

Но как до него добраться, если ноги едва меня держат?

Валера развязал мне руки и помог мне подняться с кушетки, подойти к стеклянному шкафу, в котором хоть и смутно, но все же я увидел свое отражение. На меня смотрела страшная образина совершенно незнакомого человека. Я отшатнулся, вспомнив, как на меня набрасывались подземные люди… Я был точной копией одного из таких уродов. Лицо в коростах, зубы – гнилые пеньки…

Я посмотрел на свои руки. Мало того, что они были в гнойниках, пальцы на них опухли. Пальцы, которые я отбил сам, когда в бешенстве молотил кулаками по двери. И на лбу шишки, и глаза в синяках, как в очках… Но ведь не я сам довел себя до такого состояния, это все Калистратов!

– Мне совсем чуть-чуть жить осталось, – сказал я.

– Ты заговоренный. Ты и тогда от Калистрата ушел, и сейчас…

– Сейчас еще не ушел.