Мрак в конце тоннеля

– Вообще-то, он меня сюда притащил, – вспомнил я.

– Нет, он здесь ни при чем. Хотя очень много знает. Правда, еще не понимает, насколько серьезна наша организация. Ничего, скоро поймет…

– А генератор в «девятке» кто установил? Вы?

– Миша Полыхаев. Он ведь тоже из нашей компании. Только потом с нами не захотел, сам по себе стал…

– Может, кладом с ним не поделились, – предположил я.

Калистратов удивленно выпятил нижнюю губу.

– Ну, не только из-за этого. А клад хороший был, богатый… Но ведь мы и с тобой не поделимся. Ты сам станешь нашим кладом. Хотелось бы, чтобы твоя работа потянула граммов на сто золота. Мужик ты сильный, выносливый, на тебе пахать и пахать… Помнишь, я предлагал тебе детективом у нас работать? Реальное, между прочим, было предложение. Проблема у нас одна с кадрами возникла. Под землей хватает, а на земле дефицит. Самому пришлось с тобой возиться, а ведь я далеко не последний человек. Если не первый… Мне бы такой специалист, как ты, не помешал. Работал бы себе без всякого зомбирования, платили бы тебе хорошо. А ты дураком оказался. Вот Мурзин человек умный, он быстро понял, в чем состоит его выгода…

– И в чем она состоит?

– Мне сейчас больше делать нечего, как о каком-то Мурзине говорить… Хотя мне нравится, что ты пытаешься узнать правду, надеешься вырваться отсюда. Нравится мне твоя настойчивость, но, поверь, отсюда не вырваться, – поморщился Калистратов. – Там, в бункере, ты смог выкрутиться из безвыходного положения. Поэтому я и хотел тебя убить, что ты такой везучий. Костя хотел, чтобы я проверил твое настроение, поэтому к тебе и пришла Вика. Но я смог его переубедить, поэтому Вика должна была тебя убить. Это было правильное решение, и ты это доказал, когда загнал меня в угол. Этого бы не случилось, если бы тебя сразу убили. Но случилось… Ты переиграл меня, и я понял, что ты нужен мне, как специалист. У тебя был реальный шанс стать моим человеком. Но ты отказался. И этим окончательно приговорил себя. Осталось только привести приговор в исполнение… Ты выиграл два сражения, Платон, но проиграл всю войну. Поэтому ты здесь. Я бы тебя сразу убил. С пользой для дела. Мы начинаем осваивать трансплантацию органов. Пока это все в зачаточном состоянии: специалистов нужных не хватает, оборудования. Но через три-четыре месяца конвейер заработает, и ты мог бы первым лечь на стол. Почетное право быть первым, не правда ли? Но Костя хочет, чтобы ты работал на него. Что ж, пусть будет так. Выхода у тебя все равно нет. Тебе сотрут память, и станешь ты тупой тягловой скотиной. А через годик сдохнешь от каторжного труда. На органы тебя не возьмут, потому что внутри у тебя все сгниет… Такая вот финита, парень, в твоей комедии.

Увы, но это была правда.