Мрак

Но без тцаря в стране… Но я не убил, конечно. Разве я похож на дурака или Додона, что одно и то же? Если бы можно было убить сто раз… или хотя бы девяносто, то я бы, пожалуй, не утерпел бы. А так, убью, и он не будет знать, что я владею его дворцом, людьми, топчу его ковер, сплю на его ложе, плюю в его соловья и дергаю из него перья.

– Ага, – сказал Мрак понимающе.

– Вот тебе и «ага». Он на цепи в темном подвале. Я уже дважды заходил помочиться на него. С высокой ступеньки, конечно. Рассказываю, кого из его любимцев отстегал кнутом, а кого пожаловал плетью. Тюремщики знают, что, если пленник околеет, я их всех посажу на кол. Я не собираюсь лишаться удовольствия… так скоро.

– А где… Светлана? – спросил Мрак.

Он задержал дыхание. Угодник растянул губы в усмешке:

– А как ты думаешь? Я мог бы взять ее в жены или наложницы… Но она больно строптива. Понятно, я отдал ее в жертву. Красивые женщины – всегда жертвы.

– Тому, кому пообещал в обмен на это тцарство.

Сильным ударом он сшиб Мрака на каменный пол. Хрюндя жалко квакнула, ее отбросило в самый угол. Когда Мрак перевернулся и сквозь залитые кровью глаза увидел постельничего, от ужаса волосы поднялись на загривке.

Черты лица Угодника преображались. Сквозь человеческое лицо ясно выступил звериный облик. Но это был не лесной или степной зверь. В одежде и доспехе Угодника стоял зверь ночи, зверь подземного мира. Одежда трещала, расходилась по мере того, как могучая плоть становилась шире. Морда стала широкой, как у медведя, только это был лик гигантской ящерицы. Лицо было костяным, покрыто плотной чешуей, в узких щелях багровым горели нечеловечески злобные глаза.

– Угодник… – прохрипел Мрак, он выплюнул сгусток крови, изо рта текла алая струйка. – Ты… из нижнего мира?

– Мы все из нижнего, – проревел Угодник. – Но не всем достаются такие слуги.

Мрак пытался подняться, выплюнул кровь из разбитого рта, прохрипел неверяще:

– Додон… был слугой нижнего мира?

– Да, – ответил Угодник. – Хоть он этого и не знал.

Он с силой ударил его ногой. Мрак слышал, как хрустнули ребра. Острая боль пронзила грудь. Он отлетел в другой конец комнаты, ударился о стену.

– А ты узнал, – сказал Угодник со злым удовлетворением, – но ненадолго.

– Но как ты… – прохрипел Мрак. – Как ты пришел?

– Мы всегда приходим, – сообщил Угодник, – когда гибнут лучшие… А те, кто остается, сами открывают нам дорогу.

Он ударил его ногой, Мрак услышал треск ломаемых ребер. Бездыханный, он чувствовал, как холодные когтистые пальцы, крепкие, как бронза, сомкнулись на его горле. Багровые глаза впились в лицо.

– Подыхай, – прорычал Угодник. – Мясо… Что барахтаешься?.. Я неуязвим даже для мечей и топоров…

И все же Мрак противился изо всех сил, хрипел, но зверь преисподней не давал разомкнуть свои пальцы.