Мрак

В ярости он стал еще выше ростом, раздался в плечах, и вид его был ужасен, как у самого бога сражений. Устрашенные артанцы, однако, по движению руки Шулики выставили копья. Острия почти упирались Волку в грудь. Другие взяли на изготовку боевые топоры.

– Пусть уходит, – повторил Шулика настойчивее. – Их было двое. Один ценой жизни защитил кордоны Куявии, второй только что защитил ее честь. Убив его, мы потеряем больше.

Волк, казалось, вот-вот кинется на артанцев. Глаза его полыхали огнем, лицо дергалось. С трясущихся губ потекла желтая пена. В глазах росло и ширилось безумие. Рука крепче стиснула рукоять меча, и Шулика повторил громче:

– Пусть уходит. Ты сразишься, когда он будет стоять на ногах. Нет чести в победе над раненным не тобой. А у тебя есть другая задача.

Мрак видел, как огромным усилием воли Волк взял свою ярость в кулак. Взгляд очистился от сумасшествия, и Мрак внезапно понял, что хотел сказать Шулика. Да, границы Куявии подтверждены. Артания не получит ни пяди ее земли. Но в самой Куявии трон может занять более дружественный к Артании тцар!

В гудящей от боли голове Мрака мелькнуло только одно имя. Если Волк сейчас убьет Додона и его слуг, то Светлане не уйти от его рук.

– Нет, – прохрипел он. Выплюнул сгусток крови размером с кулак, прохрипел громче: – Нет… Я не дам этому трусу уйти от боя.

Артанцы зароптали, а Волк повернулся как ужаленный:

– Подлейший, – прошептал Мрак. – Сражайся.

Шулика тревожно посмотрел вокруг, лица артанцев были хмурыми, сказал торопливо:

– Ты – герой, признаю. И ты сразишься с ним… потом.

– Нет, – качнул головой Мрак. – Это подлейший из людей. Его не женщина породила. И долг каждого на свете – сражаться с ним. Не откладывая.

Мальчонка из толпы бросился к Мраку, с плачем попытался выпихнуть его из круга. Мраку показалось, что он узнал малыша, хотя в гудящей голове был только горячечный туман. Обезумевший от ярости Волк, по губам которого пена потекла еще гуще, ухватил мальчишку за волосы с такой яростью, словно дотянулся до самого Мрака, поднял в воздух. Ребенок кричал от боли, колотил Волка по груди кулаками, бил ногами. Волк, продолжая хохотать, швырнул его оземь, наступил ногой. Все слышали, как хрустнули тонкие детские косточки.

В толпе ахнули, заплакали женщины.

– Ты не человек… – повторил Мрак. – И не женщина тебя породила, гад ты ползучий!

Кто-то из артанцев протянул ему свой топор. Мрак отбросил секиру, от нее остался лишь обломок, сжал рукоять топора обеими руками, шагнул вперед и обрушил удар на врага. Волк даже не пытался закрываться щитом, небрежно подставил меч, в глазах были торжество и ярость. Острие уже поворачивалось в сторону противника, суля наконец-то смерть.

Топор Мрака звякнул о меч, тот с леденящим душу звоном переломился.