Мрак

Но боярин настойчиво шепнул:

– Казнишь сегодня ночью. Прямо в подземной тюрьме. Никто и не узнает.

Однако уже в полдень его снова повели к выходу. На этот раз вытащили на задний двор, где обычно резали скот. Высокие стены отгораживали от мира, людей на этот раз не было, только дюжина стражей. По их хмурым лицам Мрак понял, что наконец в самом деле настал его смертный час.

Солнце едва поднялось, воздух был морозный, в нем звенели невидимые глазу крохотные льдинки. Через каменный забор склонялись голые ветви деревьев. Листья усеивали двор, желтые, оранжевые и вовсе пурпурные, словно окрашенные кровью.

Мрак вышел на середину двора, и тут тяжелый грохот заставил повернуть голову. Из соседнего подвала шел, сильно припадая на правую ногу и повесив голову, непомерно широкий в плечах человек, на голове которого среди отрастающих волос ясно выделялась длинная прядь.

– Гонта, – выдохнул Мрак.

Гонта шел, стиснув зубы, тяжело гремел цепями. У него, как и у Мрака, были стянуты цепями руки за спиной, а к ногам прикована наковальня. Он тащил ее, загребая землю, на камнях она грохотала, высекала мелкие искры.

Тцар уже сидел в окружении советников и воевод. И хотя уже не было Рогдая, Руцкаря, Голика, не было постельничих, но место близ тцаря пусто не бывает: льстили и гнулись, едва ли не до подошв. Остальные скамьи были пустыми, и в этой пустоте Мраку почудилось что-то обрекающее на гибель всю Куявию.

– Гонта, – повторил Мрак громче.

Гонта вскинул голову, глаза были неверящими. Распухшее от побоев лицо обезобразили ожоги, ноздри вырваны напрочь, а на лбу ему выжгли огромное тавро, которым клеймят скот. Правая часть спины была в засохшей крови.

– Мрак?.. Мрак, – прошептал он, и Мрак с болью увидел, что передние зубы красавца вожака разбойников выбиты, из десен течет кровь. – Довелось свидеться…

– Потерпи чуть, – сказал Мрак тихо. – Скоро свидимся снова. И уже не расстанемся.

– Врешь, поди, – прошепелявил Гонта.

Додон сказал свистящим шепотом:

– Быстрее! Кончайте обоих.

Палач, огромный мужик с мешком на голове, подошел медленно, тоже словно нехотя. В прорезях блестели глаза, лица Мрак не разглядел. В руке палача был широкий меч со скошенным лезвием.

Мрак напрягся, видя, как меч начинает медленно подниматься. И тут раздался визгливый вопль Додона:

– Не мечом, говорю! Меч – для благородных голов. Топор возьми, дурак.

Палач нехотя отнес меч в угол дворика, что-то бормотал, долго копался с решеткой, исчез надолго, наконец вернулся с широким топором. Еще издали вскинул над головой:

Мышцы играли силой, перекатывались, как толстые змеи. Додон крикнул торопливо:

– Да-да! Быстрее руби!

Палач заново засучил рукава.