Мрак

Светлана тут же поморщилась от визгливых голосов, усердно громких, кивком отправила за дверь. А гусляры, уже изготовившись, разом опустили пальцы на струны. Песню завели веселую, но вскоре даже без подсказки Иваша, только посматривая на тцаревну, незаметно перешли на песнь походную, суровую и печальную, любимую в народе, но почти незнаемую во дворце.

Светлана слушала, и вдруг без всякой причины перед глазами встала сгорбленная фигура, бредущая по горной дороге. И злой ветер треплет черные, как вороново крыло, волосы, ливень хлещет, бьет градом…

Песняры по ее жесту замолкли, лишь кобзарь еще некоторое время влюбленно перебирал струны, пока не вздрогнул от внезапно наступившей тишины.

– Отдыхайте, – велела Светлана сдавленным голосом. Она чувствовала на себе удивленные и непонимающие взоры, в раздражении повторила: – Все свободны.

В комнате повисла напряженная тишина, как перед грозой. Песняры вскочили и, спеша и толкаясь, выскочили в коридор. Светлана замедленными движениями сняла с шеи драгоценное ожерелье. Иваш едва дышал, смотрел выпученными глазами.

– Тцаревна… что-то случилось?

Она бросила его на пол. Жемчужная нитка лопнула, жемчужины раскатились по полу. Она пошла следом, наступила на ближайшую каблуком. Жемчужина с хрустом лопнула, рассыпалась в пыль. Иваш ахнул. Светлана со злым наслаждением давила драгоценные бусины, а когда остались только мелкие осколки, подошла к клетке с жар-птицей.

– Тцаревна! – воскликнул Иваш в панике. – Вспомни, сколько радости она тебе принесла… и приносит! И как сладко поет.

– Я не хочу радости, – ответила она мертвым голосом, – когда ему… очень нерадостно.

Она поднесла клетку к распахнутому окну, открыла дверцу. Жар-птица сперва робко выглядывала, недоверчиво косилась круглым глазом на тцаревну. Наконец решилась, яркие перья прижались к телу. Она прыгнула вперед, растопырила крылья и вылетела в сад. Донеслась ликующая трель, мелькнула ярчайшая радуга крыльев, и чудесная птица исчезла в синеве.

Мрак не ощутил даже, что избили, сорвали котомку, поставили в сумрачной палате с высокими сводами посреди круга. Круг был очерчен в камне, там были выложены треугольники и хвостатые звезды.

Мрак слышал голоса, вялые и чужие, а сам продолжал нескончаемый разговор с ней, Настоящей, единственной настоящей женщиной, а все остальные – бледные тени. Как и весь мир – лишь бледная тень от ее рук, поворота головы, взмаха ресниц…

Вокруг блистали молнии, сверкали огни, гремело, земля качалась под ногами. Он слышал испуганные крики, рев зверей, на него бросались драконы, валились скалы, но он знал, что весь мир – ненастоящий, и, когда все смолкло, ничуть не удивился.