Мрак

Его плечи были настолько широкие и тяжелые как скалы, что Мрак сразу понял, почему его назвали Рамейкой. У него не плечи, а рамена, плечи богатыря, плечи велета. Да и сам он, даже сидя, возвышался над другими сидящими, словно оставался на ногах.

Перед богатырем стоял кувшин, а два пустых лежали под столом. Мрак обошел стол, Рамейка лениво поднял на него взор, затем так же лениво взял кружку, что сразу утонула в огромной ладони, залпом выпил. Лицо будто высечено из скалы, грубое, мужественное, только под глазами висели мешки, похожие на старую сеть для ловли рыбы, а щеки чуть обвисли.

– Рамейка, – сказал Мрак, он не стал садиться, чувствовал ком в горле. – Твой брат… Твой брат Заремба погиб.

Рамейка поднял на него мутный взор, в круглых хищных глазах появилось трезвое выражение.

– Да. Я нашел его умирающим.

Рамейка покачал головой, ухватил кувшин:

– Нет, – ответил Мрак озадаченно. – Я на коне. Ты знаешь, кто убил твоего брата?

– Не артанцы, тех он побил. В спину ударил Бенаки, его бывший друг.

Рамейка покачал головой, в глазах была печаль. Голос стал глуше:

– Какого беса он дружил с этим Бенаки? Издали ж видно было, что дерьмо. Вот и додружился.

– Да, – повторил Мрак, не понимая, что сейчас будет. – Ударил в спину.

Рамейка выудил из-за пояса калиточку, высыпал на стол горсточку серебряных монет. Взревел зычно:

– Хозяин! Еще пива и бражки!.. Нет, подай лучше вина. У меня брата убили, всех зову на проводы удалой его души.

Из-за столов к нему с готовностью начали пересаживаться гуляки. Даже игроки, завидя горстку серебра, поспешно оставили кости, со своим столом придвинулись к горюющему брату.

Мрак, сбитый с толку, попятился, затем пожал плечами, пошел к выходу. Холодный воздух вечера освежил лицо – в душном помещении даже взопрел малость – в голове мысли пошли яснее. Если брат только и может что напиться, то надо передать перстень невесте Зарембы и поскорее ехать дальше, чтобы не видеть девичьих слез, не слышать горестного крика, не видеть бледного лица, из которого разом уйдет кровь, а глаза станут полными боли и муки.

Хатку, где жила Милена, он отыскал быстро, но девушки дома не оказалось. Парубки и подпарубки, что в поздний час стайками бродили по улице, указали в сторону околицы. Мрак, оставив коня на постоялом дворе, шел, пока не кончились дома. Луна светила слабо, часто пряталась за облаками. Он видел шепчущиеся парочки, до слуха доносились звуки поцелуев, жаркие вздохи, стыдливые смешки.

Уже вблизи леса, когда хотел было возвращаться, заметил на поваленном бревне обнявшуюся парочку. Они сидели спиной к нему, молодой парень обнимал за плечи девушку, ее коса уже была расплетена, а второй руки парня Мрак не увидел.