Мрак

Тцар склонил колени перед прахом героя, что возвращается на родину! Славу такому тцарю и долгие лета!

Когда конское фырканье приблизилось, Додон встал, вскинул длани к небу:

– Приветствую тебя, мой божественный предок!.. Наконец-то вернулся на родину. Ее ты защищал от врагов всю жизнь, будешь защищать и теперь.

Вокруг нарастал гул, слышались крики. Повсюду Додон видел блестящие глаза, орущие рты, вскинутые к небу кулаки. Мужчины со слезами на глазах клялись отдать жизнь за землю, в которой будет покоиться прах героя, женщины обещали рожать только стойких защитников этой земли, а девушки исступленно кричали, что не пойдут за тех, кто не готов умереть за родную землю. Додон чуть нахмурился: попахивает бунтом супротив отцовской воли, а здоровая семья – опора тцарства, но смолчал, в этом случае важнее верность стране, а затем уже отцовской воле и мужу.

Голик, не в состоянии удержаться, вскарабкался на повозку, жадно щупал гроб. Додон понял его зовущий взгляд, взобрался на ходу, вознице велел не останавливаться. Гроб был из металла, Додон взялся за крышку, та от древности и тяжести почти срослась с гробом.

– Давай, – прохрипел он с натугой, – разом взяли…

Он чувствовал, как затрещали его мышцы от усилий. Голик постанывал, побагровел. Додон напрягся сильнее, крышка стала с металлическим лязгом приподниматься.

– Подержи, – велел он, – а я заберу свое кольцо.

Голик едва выговорил сквозь стиснутые зубы:

– Эх… Ладно, тащи ты, а я подержу.

Ухватившись обеими руками, он с трудом приподнял крышку, а Голик сунул в щель руку, долго шарил, пыхтел. Додон процедил сквозь зубы:

– Скорее же… Сейчас брошу…

– На правой руке, – прорычал Додон.

– Сейчас отпущу, – пригрозил Додон.

Мышцы его трещали, ноги тряслись, он покрылся потом, в голове стучали молоты. В последнем усилии он приподнял крышку еще выше. Голик сумел просунуть и голову, внезапно ахнул, выдернулся бледный как смерть. Глаза его были выпучены, губы тряслись:

Додон выпустил крышку. Он тяжело дышал, кровь тяжелыми волнами захлестывала мозг, в глазах стояла красная пелена. Сквозь нее он видел, как в толпе одна из женщин подняла над головой ребенка, указывая на него, чтобы запомнил миг, когда видел тцаря. Но ребенок оглянулся, заслышав стук копыт, и вот через толпу поехал на взмыленном коне огромный человек в звериной шкуре. Через плечо у него висела перевязь с боевой секирой.

Еще издали он закричал весело:

– Великий тцар! Прости, малость опоздал. Вот оно, колечко. Сейчас наденем…

Конь под ним храпел, пена была не только на морде, но и на боках, на крупе. Мрак прыгнул с коня на повозку. Та качнулась, возница сердито оглянулся. Народ орал исступленно, еще яростнее вздымал кулаки. Женщины срывали с головы платки, бросали под колеса.