Мрак

Иногда мне хоть кол на голове теши, а другой раз слышу, как звезды шуршат, как в цветах маленькие человечки поют, постигаю движение миров и тайные замыслы богов, а в душе такое сладкое томление… Но тут же то конь перднет, то сам палец прищемишь, и сразу оказываешься в привычном житейском дерьме.

Они скакали в сумерках и первую половину ночи. Мрак мчался впереди, с ним был Гонта, чуть правее неслась в окружении суровых всадниц легкая колесница. Мрак различал силуэт Медеи. Лента, удерживающая ее косу, не выдержала быстрой скачки, длинные черные волосы освобожденно выплеснулись, затрепетали, странные и волшебно прекрасные. Гонта сглотнул слюну, смотрел неотрывно, едва не вывихивал шею.

Медея подалась вперед, лунный свет блистал в ее широко раскрытых глазах. В них были восторг и безмерное удивление.

Луна прорвала тучи, и в мертвом свете на фоне черного, как грех, неба выступал вдали холм. На самой вершине Мрак различил выщербленные плиты обтесанного камня. Это сейчас капище, как он понял, а когда-то был храм. Руины и сейчас выглядят мрачно и пугающе. Если древний бог и помнит о своем храме, то любого, кто принесет туда жертву, заметит и одарит.

Гонта все порывался проскакать вперед. Мрак вскинул ладонь:

– Стой! Те звуки, что я слышу, мне не нравятся.

Гонта повертел головой, оглянулся на Медею. Та пожала плечами:

– Что можно услышать за тем ревом в твоем животе?

– Сама ж кормила какой-то гадостью, – обиделся Гонта. – Я ж ел только из чувства… чувства…

Он махнул рукой, а Мрак слез с коня, припал к земле ухом. Сперва тихо, потом все яснее услышал далекий говор. Тихо и безнадежно звучали голоса. Здесь, у самой земли, уловил и запахи, что вверху растворяются в воздухе, а внизу держатся долго, расползаются, покрывают землю тонкой пленкой, пока не впитаются в росистую землю.

Подъехал Ховрах. Слегка покачивался, хватался за конскую гриву, но голос прозвучал бодро:

– Люди, – сказал Мрак. – Там много людей.

– Нет. Оружных не учуял. Это полон.

Ховрах всхрапнул понимающе:

– Ага, в жертву. Пусть, аль помешаем?

– Еще как помешаем, – решил Мрак. Он сжал челюсти. – Еще как… Только надо без шума.

– Чтоб шума было больше потом, – ответил он сердито.

Медея смотрела большими внимательными глазами. Гонта сердито сопел, держался поблизости, в ее сторону не смотрел так старательно, что чуть не вывихивал шею.

– Надо выпустить полоненных, – предложила Медея.

– Маржель обидится, что не принесли жертв, перестанет помогать Горному Волку.

Мрак внезапно хлопнул себя по лбу:

На него оглянулись с недоумением. Мрак меньше всего был похож на человека, который что-то знает. Или на человека, подверженного озарениям.

– Что? – спросил Гонта осторожно.