Мрак

На лице мелькнуло облегчение пополам с беспокойством.

– Великий тцар! – заорал Горный Волк. – Мы нашли тебя!.. Мы спасли тебя!

Не слезая, наклонился и обхватил Додона с такой силой, что тот едва не разбил лицо о его твердую, как каменная плита, грудь. Додон с трудом высвободился, недоверчиво и настороженно всматривался в брызжущее весельем лицо воителя. Именно его больше других страшился как претендента на трон.

– Благодарствую, – сказал он осторожно. – Вы поехали… по своей воле?

Горный Волк все еще держал его за плечи:

– Нам велела тцаревна Светлана!

Он все еще не верил. Горный Волк не тот человек, которому можно велеть так просто. Да еще одинокая девушка, лишенная защиты.

– Велела, – подтвердил Горный Волк. – Как она любит тебя, тцар!.. Вот что значит дочерняя любовь. Ты ж ей заменил отца опосля смерти Громослава. За твое вызволение поклялась выйти замуж за освободителя и, конечно же, передать половину тцарства спасителю.

Додон помертвел. Вот оно что. А где половина тцарства, там и другая. Горный Волк не из тех, кто удовольствуется половиной.

– Великий тцар, – сказал Волк, – я перебил стаи дивных зверей и горных разбойников, я побил великанов… Словом, я побил всех, кто держал тебя в плену. И освободил тебя! Ты понял меня правильно?

Тцар покачал головой:

Волк медленно потащил меч из ножен. Глаза его смеялись, а зубы блестели на солнце как ножи.

– Да, с ним спорить трудно. Что он говорит?

– Что сейчас вернемся в город. И как за освободителя тебя из рук… или из лап, это неважно, Светлана выйдет за меня замуж. Пойми меня правильно, Додон. Я не хочу крови внутри страны. Я – воин, я не палач, которому нравится проливать кровь своего народа. Потому я хочу взять власть как можно более простым путем. И чтобы народ меня боготворил! Такой охотнее пойдет со мной на завоевание Артании.

Додон сказал медленно:

– Я все равно возьму власть. Сам знаешь, у кого мечи – у того и закон. Но придется вырезать всю царскую семью. На случай, если найдутся горячие головы, что возмечтают восстановить свергнутую династию. Мне не нужны даже ростки смуты.

Их кони шли рядом. Жеребец Волка настороженно косился на смирного коня подземных глубин, невозмутимого, как скала, такого же тяжелого, с дивными прожилками, что идут наискось по всей длине. Словно вышел из камня, сохранив все жилки, блестки и оттенки красного гранита.

Додон смотрел вперед. Лицо его было неподвижно, только в глазах застыла такая горечь, что попадись под его взгляд стая пролетающих уток – попадали бы замертво, а на месте их падения земля бы почернела от яда.

– Власть? – переспросил Волк. – Слабые мужчины тешатся богатством и бабами, сильные – властью. Я хочу попробовать соединить всю Гиперборею в одном кулаке!

– Зачем? – повторил Додон.

– Зачем?.. Не знаю.