Мрачный Взвод. Моровое поветрие

 – Тебе, Милаша, она помогла от приблуды избавиться!

Побледнела баба, руками размахивать стала и причитать:

– Врет! Все врет! Лживый ее язык, сучий!

– А тебя, дед Игнатий, от мужского бессилия лечила! – не унималась Ярина. – А вы вот как о ней думали?! А чего ж тогда ходили к ней на покл…

Она не поняла, кто первым камень бросил, да только попал он в цель – прямо в лоб. Из раны кровь горячая потекла, да так сильно, что мигом глаза залила. Не видела она, как остальные соседи, которые ее с рождения знали, побросали ухваты, как схватили камни и кидать их стали.

Каждый бросок отзывался болью, Ярина прикрывала голову, чтоб не убили, а люди, похоже, этого и хотели. Она отступала все дальше, а они теснили ее, будто стая голодных волков, пихали, тянули за волосы, камнями били, проклятиями сыпали.

Обессилев, Ярина протерла глаза и увидела, что ее окружают не люди, а черти лохматые с перекошенными мордами. Раскраснелись они, запыхались, но рук не опускали, продолжали камни кидать.

– Да чтоб вам пусто было! – выкрикнула Ярина. – Решили, что колдунья я? Так слушайте слово мое: не видать вам ни урожая, ни детей здоровых! Скотина ваша вся передохнет, а вода в колодцах пусть станет отравой! А у тех, кто камнями кидался, пускай руки отсохнут! Да будет так!

В то же мгновение раздался рев, словно подтверждая ее слова, и к обидчикам кинулся невесть откуда взявшийся медведь.

Деревенские так завопили, что Ярина чуть не оглохла. Побросали они камни, побросали друг друга и припустили прочь. А медведь на задние лапы встал и заревел, подгоняя их.

«Ну, вот и конец мой, – подумала Ярина, глядя на него. – Пусть уж зверь меня задерет, а не люди, которым я сдуру сердце открыла».

Медведь же опустился на четыре лапы, косматой головой мотнул и побрел прочь из деревни. А как отошел подальше, остановился, обернулся и на Ярину посмотрел.

– Меня ждешь? – крикнула она. – Тогда не торопись, а то я хромая!

С трудом переставляя ноги, она пошла прямо к зверю, уже не испытывая прежнего страха. В его глазах человечности было больше, чем в глазах тех, кто пытался ее убить.

Нагнав бурого, она осмелилась положить руку на покатый бок. Медведь даже не рыкнул, так и шел, переваливаясь с лапы на лапу. И Ярина брела рядом – побитая, истекающая кровью, но живая. И надеялась она, что правы были деревенские и слово ее теперь силу имеет, да такую, что им и не снилась."

"Выйдя за околицу, Ярина решила было в бабкиной избе на ночь остаться, но тут же передумала – чего доброго, соседушки спалили бы ее ночью. Доковыляв до леса, они углубились в чащу, где бурый выкопал ямку в корнях огромного дуба и свернулся в ней. Ярине ничего другого не оставалось; она легла рядом с косолапым, зарылась лицом в шерсть и заплакала.