Можно тебя навсегда

Показалось поле, усыпанное жёлтыми, белыми, кое-где синими цветами, на фоне всё того же длинного хребта невысоких гор, с другой стороны – сплошная, тёмно-зелёная полоса леса, даже издали пугающего, непроходимого."

"На просёлочной дороге время от времени попадались пешеходы, приветливо махали рукой огромному автомобилю, отходили в сторону, пропуская дорожную пыль. С нескрываемым интересом заглядывали в окна машины. Один раз Богдан остановился, долго разговаривал с мужчиной в возрасте, тот бросал хитрые, любопытные взгляды на Женю. Из обрывочных фраз она поняла, что Богдану нужно на конезавод. Он недовольно кивал, едва не выругался, выразительно посмотрел на флегматично терзающего пустышку Тёмку, и ответил почти литературно.

– Может, надо было подвезти? – проблеяла Женя, не совсем понимая, что именно нужно сказать, и нужно ли.

– Может, – коротко ответил Богдан. – Тебе сейчас только любопытных взглядов не хватает, – пояснил он.

– Неприлично.

– Я не самый приличный мужчина, – отрезал Богдан.

Не самый приветливый, не очень-то вежливый, не слишком гостеприимный, неприличный, что и говорить, кладезь достоинств, а не Усманов Богдан Павлович.

Глава 44

Дом Богдана Женю удивил и не удивил одновременно. Она не знала, что именно ожидала от жилища бывшего квартиранта. Он вскользь упоминал о жизни в Хакасии, смутное представление она имела. В заброшенном инстаграме Богдана видела несколько фотографий какого-то дома, но чьего – не спрашивала. Не признаешься, что рассматривала всё, что сумела найти об Усманове Богдане Павловиче. Она не сталкерша!

На глаз квадратуру Женя определить не могла, дом не показался ей большим, а может, большая терраса, выступающая за границы основных стен, визуально уменьшала размеры дома. К строению из добротного бруса под тёмно-зелёной крышей вела обыкновенная бетонная дорожка в обрамлении разномастных цветов. С двух сторон хаотично засаженные грядки, где-то не взошедшие, где-то увядшие, некоторые пестрели сорняками, напоминая пышные травяные клумбы. Словно хозяина то посещало вдохновение, и он сажал первое, что приходило в голову, то забрасывал детище, отдавая на волю случая и природы.

Высокое крыльцо вело на террасу, а оттуда в просторную прихожую.

– Санузел, – коротко пояснил Богдан, открыв одну из дверей в прихожей. – Есть ещё в доме, там приличней.

В общем-то, ничего «неприличного» Женя не обнаружила. Две раковины, душевая кабина, стиральная машина, деревянные стеллажи под потолок с какими-то вещами, тазами, вёдрами, лейками, шлангами.

Гостиная-кухня больше, чем в Жениной квартире, светлая, незахламлённая, чистая. Широкие окна с торцов указывали, что гостиная тянулась через весь дом. Две двери по краям – в комнату Богдана и комнату его брата.