Можно тебя навсегда

Если бы не обстоятельства! Не расстояние в три тысячи пятьсот километров по прямой, а на транспорте – все четыре с половиной. Если бы Женя была свободна от обязательств, а он хотя бы на четверть более живой, он бы не устоял – остался бы на эту ночь здесь, с Крош, в том самом, первобытном значении.

Рыжие локоны, привычно собранные на макушке, отливали красным под светодиодами кухонного козырька. У кромки волос, рядом со светлой, нежной кожей шеи, вились рыжие прядки, заставляя представлять, как они колыхнутся от дыхания, спружинят от движения губ.

Широкие рукава футболки открывали руки чуть выше локтей, там виднелись веснушки, совсем немного, раньше их не было. Безумно хотелось провести по ним языком. Скользнуть пальцами под ткань, ощутить в ладонях груди, их мягкость, вес, упругость. Провести по мягкому животу, едва сдавливая ниже пупка, протиснуть пальцы под резинку штанишек, чтобы остановиться в опасной близости от белья, поглаживая надлобковую область.

– Что? – Крош резко обернулась, словно почувствовала мысли Богдана, уставилась на него, трижды моргнув.

– Ничего, – он пожал плечами. – Жду обещанный чай, – тут же нашёлся.

Действительно, ему же негде выпить чаю, на Крош одна надежда."

"– Жди, – захихикала Женя, Богдан улыбнулся, разглядывая знакомое, в то же время изменившееся личико.

Отёчность спала, рот остался пухлым, с соблазнительно мелькнувшими белоснежными зубами. Верхняя губа формы лука купидона, нижняя полнее. Безумно захотелось скользнуть языком между губ, встретить отклик, вспомнить однажды отпитый вкус. Шея будто стала тоньше, щёки спали, а вот ямочки остались, стали заметнее и соблазнительней. Богдан обратил внимание на черноту под глазами – нормальное явление для молодой матери.

– Как ты, справляешься? – спросил он.

– Терпимо, – Крош кивнула. – Мы с Артёмом справляемся, да, Тёмка? – она подмигнула в сторону люльки-баунсера, где полулежал щекастый младенец, в сине-полосатом костюмчике, время от времени дрыгая ногами, пытаясь ударить ладошкой по подвешенной карусели с красными лошадками и яркими жирафами.

Богдан посмотрел внимательней на Тёмку, не обращающего никакого внимания на пришедшего, занимающегося своими делами. Белокожий, пухлый, с рыжим, торчащим чубчиком, синими глазёнками со светлыми ресницами – похожий на собственную мать. Ничего общего с отцом у Артёма не было, где-то на подсознании, абсолютно иррационально, это понравилось Богдану.

– Можно? – Богдан сам не смог бы объяснить собственный порыв. Он встал, подошёл к карапузу, протянул руку, показывая, что хочет взять на руки Тёмку.

– Ладно, – Женя кивнула, показалось, она немного напряглась, но шага в сторону Богдана не сделала.