Можно тебя навсегда

Вот что с этой новоявленной Кларой Цеткин делать? Перевалить через колено и отшлёпать от всей души, до красных следов на белой мягкости ягодиц? Толку? Закончится всё в горизонтальной плоскости, а белые точки появятся от сбитого дыхания, потому что сдерживать свою натуру Богдан перестал почти сразу. Трахал сильно, жёстко, настолько часто, насколько позволяли обстоятельства. Мог без прелюдий поставить в коленно-локтевую позицию, не спрашивая позволения, отыметь. При этом чётко отдавал себе отчёт – на самом деле Крош не против грубого вторжения. Покорность, кажущаяся раболепной – часть её потребностей в сексе, удачно, как пазл в пазл, совпавших с его темпераментом и желаниями.

Были у Жени и другие сомнения, удивившие Богдана. Родной ребёнок, которого, по её мнению, она обязательно должна родить Богдану.

– Не уверена, что смогу, – пряча слёзы, пробурчала Женька. – Резус. И вообще.

– Жень, когда я просил рожать ребёнка? – опешил Богдан.

– Пока нет, но этот момент обязательно настанет! Тебе же нужен наследник…

– Я, по-твоему, император или хан? Для чего мне прямо «наследник»? И чем Тёмыч не наследник-то?

– Он не твой сын.

– Ещё раз скажешь, что Артём не мой сын, между нами всё будет кончено. Понятно выражаюсь? Во-первых, не хочу думать о его биологическом отце. Во-вторых, не хочу предполагать, что ты о нём думаешь, – «ты» он выделил сознательно, припечатав Крош не только интонацией, но и взглядом, заставив в ужасе распахнуть глаза. Не думала о такой постановке вопроса, девочка? Так подумай! – И, в-третьих, если я его воспитываю – значит, он мой сын. Точка. Понятно?!

– Да, – пискнула Женя.

В итоге он всё же подумал над словами Жени. Был ли в них резон, сермяжная правда? То, что он чувствовал к Аришке тогда и чувствует по сей день, несравнимо с тем, что он ощущает, глядя на толстощёкого крепыша Артёма. Разные дети, разные люди. Как можно сравнивать, любишь сильнее мизинец или указательный палец? Умом Богдан всё понимал, сердцем отказывался принимать доводы разума. Жизнь – в общем и целом, – то ещё дерьмо. Создавать себе лишние трудности Богдан не хотел.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍"

"Хотел ясности. Простоты. Понятности. Есть он. Есть Крош – его Женька. Есть Тёмыч – их сын. Есть жизнь – значит, надо жить, а не трахать мозг. Хотел приходить с работы, встречать свою семью, уделять время малому, целовать его мать – целомудренно при встрече и совсем иначе, оставшись наедине.

Просто и ясно не получалось. Женька загонялась, Богдан злился.