Можно тебя навсегда

Пётр согласно кивнул, посмотрел на Тёмыча, устроившегося в слинге у мамы – идти к Богдану на руки малой отказался.

«Моя» – значит, «моя». Петру было известно, что Богдан вдовец. Совместное пребывание в тайге порой выводит на откровенность даже молчаливых от природы, сдержанных людей.

– Добро, – вот и весь комментарий. Никакого праздного любопытства, разглядывания, далеко идущих выводов, параграфов из учебника анатомии.

– Это какая рыба? – спросила Крош, разглядывая щедрый улов Петра, Тёмыч в это время вносил важные поправки на тарабарском. Уж он-то знал, и что за рыба, и как её готовить, чем запивать. В общем, малец-удалец.

– Это-то? Окунь, лещ вона, елец, плотвичка, гольяны, щука… – перечислял Пётр."

"– Щуку я знаю, – кивнула Крош. Тёма подтвердил: «Ба-ба-ба-па-па-па-пам». Пётр улыбнулся одними глазами. – А вон та?

– Хариус.

– Не слышала о такой, – растерянно проговорила Женя.

– Не местная, что ли?

– Из Москвы.

– Ну, если из Москвы – угощайся, – хмыкнул Пётр.

– Что вы! Неудобно… – смутилась Женя, Богдан видел, ей действительно неловко.

Не привыкла к подаркам, от Богдана принимала лишь то, что для Тёмыча, не могла отказаться. За всё остальное платила из личных средств. В продуктовом магазине, клинике – всё сама. Богдан терпел. Пока. Любому человеку перестроиться сложно. Рачительной Крош, привыкшей рассчитывать на себя, тем более.

– Бери, – отмахнулся Пётр, посмотрел на Богдана, показывая на привязанный к ветке полиэтиленовый пакет, в него можно сложить улов. – Зуйка ощенилась, через пару недель можно присматривать щенка. Крепкие ребята, годные. Приходи.

– Отлично, – кивнул Богдан.

Зуйка, восточносибирская лайка, – универсальная охотничья порода. Собака умная, расторопная, сообразительная, почти человек. О Зуйке ходили легенды среди охотников не только Хакасии, но и всей Сибири. Потомство Зуйка давала редко, от таких же обученных, от природы сообразительных охотничьих кобелей. Ценились такие щенки на вес золота, однако Пётр не злоупотреблял, берёг своё сокровище, приплод пристраивал среди охотников, в сотни раз проверенные, надёжные руки, только и только для охоты, чтобы таланты по дворам и квартирам не прозябали. Вот и Богдану выпала честь – значит, признал его Пётр своим.

На обратном пути любовались такими пейзажами, что хоть мольберт неси и начинай писать. Богдан набрал жменю костяники на прогретой солнцем опушке, угостил Женю. Та таращила глаза, с подозрением нюхала, пару раз лизнула ягоды, похожие на ядра граната, потом всё же закинула в рот. Сморщилась, едва не выплюнула, но, к удивлению Богдана, проглотила.

– Кисло, но классно, – сделала она вывод. Богдан засмеялся и рассказал о полезных свойствах таёжной ягоды.

Костяникой сыт не будешь, на обратном пути заехали в кафе на базе отдыха.