Может, однажды (ЛП)

Она не знает, как вести себя из-за того, что я здесь, но ее замешательство обнадеживает. Хорошо знать, что в этом я не одинок, мы оба испытывает одинаковые эмоции. Мы вместе в этом.

Сидни и я.

Две полностью запутавшиеся  души, боящиеся такого нежелательного решающего прощания.

Глава 19

Сидни

Успокойся сердце. Пожалуйста, успокойся."

"Я не хочу, чтобы он стоял здесь, передо мной. Я не хочу, чтобы он смотрел на меня так же, как и я смотрю на него. Я не хочу, чтобы он испытывал боль, которую я испытываю. Я не хочу, чтобы он скучал по мне так же, как и я буду скучать по нему. Я не хочу, чтобы он был влюблен в меня так же, как и я в него.

Я хочу, чтобы он был сейчас с Мэгги. Я хочу, чтобы он хотел быть с Мэгги прямо сейчас, потому что было бы намного проще, если наши чувства не были бы, как отражения в зеркале. Если бы это не было так тяжело для него, то мне было ба легче его забыть, легче смириться с его выбором. Но, зная, что наше прощание причиняет ему столько же боли, сколько и мне, доставляет моему сердцу в два раза больше боли.

Это просто убивает меня, потому что никто и никогда не подойдет мне лучше, чем он. Такое ощущение, что я добровольно упускаю шанс прожить удивительную жизнь, а вместо этого соглашаюсь на самую заурядную ее версию, без Риджа. Слова моего отца всплывают у меня в голове, и теперь, в конце концов, я понимаю, что он был прав. Прожить заурядную жизнь – пустая трата жизни.

Наши глаза неразрывно смотрят друг на друга, еще в течении нескольких мгновений, затем мы оба разрываем контакт, позволяя себе, запомнить каждую частичку друг о друге.

Его глаза тщательно изучают мое лицо, как будто он пытается сохранить его в памяти. Его память – последнее место, где я хочу быть.

Я бы все отдала, чтобы быть в его настоящем.

Откинув голову на дверь спальни, смотрю на его руки, все еще сжимающие дверную раму. На руки, которые я больше никогда не увижу, играющие на гитаре. Руки, которые никогда больше не обнимут меня. На те же самые руки, которые больше никогда ко мне не прикоснутся и не прижмутся ко мне, чтобы послушать, как я пою.

Те же руки, которые тянутся ко мне, обнимают и прижимают меня так сильно, что не знаю, смогла бы я из них вырваться, даже если бы захотела. Но я не пытаюсь отодвинуться. Я делаю тоже самое. Я обнимаю его с таким же отчаянием. Я нахожу утешение, утыкаясь в его грудь, в то время как он прижимается щекой к моей макушке. С каждым тяжелым, неконтролируемом вздохом, вырывающимся из его легких, мое собственное дыхание пытается не отставать. Но, в любом случае, мои вздохи намного короче, из-за слез льющихся из моих глаз.

Моя печаль поглотила меня, огромные слезы горя вытекают из моих глаз, и я даже не пытаюсь сдержаться. Я оплакиваю то, что даже не получило шанса на существование.

Я оплакиваю нас.