Может быть, он?

— Что же ты решил?

— Что ты самая красивая девушка на свете, — потянулся он к моим губам. — И самая желанная, — замерли его губы в дыхании от моих. — Но…

Заткнись! Подтянула я его за шею. Никаких больше «но». Никаких отговорок! Никаких сомнений! Мы уложились ровно в семь вздохов. Дольше тянуть нельзя.

Наши губы встретились. Пол качнулся и ушёл из-под ног. И жёсткая неудобная лавочка исчезла вместе с ним. Остались его жадные поцелуи, его сильные руки. Тяжесть его тела.

— Не останавливайся, — расстёгивала я его рубашку.

— Крис, — мотал он головой. — Крис! Ты пожалеешь.

— Никогда.

— И станешь меня ненавидеть. Мы пройдём точку невозврата.

— Заткнись, Мир!

О-боже-господи-мама-дорогая-роди-меня-обратно!

Ещё никогда с такой скоростью я не срывала с себя одежду. Ещё никогда у меня не тряслись руки, касаясь мужской горячей кожи, и плоти, и… Что ж у него всё такое горячее!

Меня потряхивало от желания, как на стиральной машине в режиме отжима. И как бы громко я ни стонала, рискуя перебудить всю охрану пустого здания, всё равно себя не слышала. Все мои чувства стали одним — вкус, запах, давление извнутри, дрожание мышц, их вибрации — я ощутила горячим всплеском, прокатившимся по телу и сковавшим его в режиме полёта.

Это самолёт с рёвом взлетел за окном, или я без привязных ремней?

— Вот теперь можешь говорить что угодно, — грохнулась я лопатками на скамью и выдохнула. — Нет, подожди, не сейчас, — подхватила взмокшего и пребывавшего в лёгкой, а может, тяжёлой прострации Миро̀ за шею, сладко поцеловала и отпустила. — Вот сейчас.

— Твою же, — тяжело дышал он. Но как настоящий самурай, держался. Не упал без сил рядом, даже пот не вытер. — Ты же знаешь, что в «Экос» не берут на работу, если была связь с кем-то из сотрудников? — удивил он.

— Конечно, — вытерла я стекающий по его вискам пот. — Именно на это и рассчитывал чёртов козёл коммерческий: что он меня трахнет, а потом посмеётся, когда меня не возьмут.

Я провела руками, по его крутым плечам, рельефу мышц на руках."

"И не успела ничего спросить.

— Теперь тебя никогда не возьмут на работу в «Экос», — выдохнул он.

— Что? Почему?

— Мой отец — владелец «Экоса». Он просил меня занять кресло генерального вместо него. И я принял его предложение.

Глава 14

— Не знаю, Крис, какой он слесарь, — суетился на кухне Гарик, помогая Виолетте с посудой. — Только ты могла в это поверить. Он подал к белому вину одни бокалы, а к красному — другие и даже не ошибся.

— Крис? — ничего не понимая, смотрела на меня Вета. — Крис?!

— И в инвестициях он разбирается лучше меня, — бубнил Гарик.

— Гарик! — не поворачиваясь, позвала она.

— А я, между прочим, владелец инвестиционного фонда.

— Ротман, мать твою. Заткнись!

— Что? — он повернулся и выронил бокал.