Может быть, он?

Честно говоря, у него не было денег даже на то, чтобы сводить девушку в кафе — что-то расходный вышел месяц. Но Еве было плевать на его проблемы. Да, собственно, и на пять миллионов. Суть была не в них. Владелице нескольких элитных автосалонов эти пять миллионов разве что в качестве туалетной бумаги намотать. Но ей нравилось держать Мира за яйца, и в прямом, и в переносном смысле, и спускать его с поводка она не собиралась.

— Ты знаешь, что делать, — качнула она головой, потом бёдрами. Открыла дверь машины. — Сегодня. В то же время.

— Ева! Я сегодня не могу!

— В то же время, — повторила она и скрылась в прохладе кожаного салона.

— Да чтоб тебя! — швырнул он тряпку, когда машина уехала.

— Проблемы, брат? — прозвучал рядом знакомый акцент Гамлета.

— Помнишь, я говорил, что разбил машину?

— Помню, брат. Как не помнить.

— Я разбил вот такую машину, — показал Мир на оседающие клубы пыли на дороге.

— Ни хрена себе, — присвистнул Гамлет.

— И остался должен пять миллионов.

— Вот этой тигрице? — нарисовал он руками «песочные часы», чем, конечно, сильно польстил Евиной фигуре. Но посмотрел на Мира и всё понял. — Даже не знаю сочувствовать тебе или завидовать, брат, — снова присвистнул Гамлет: с таким звуком обычно показывают, как туда-суда скользит указательный палец в согнутый кулак.

— Да пошёл ты, — замахнулся на него Мир смеясь.

Гамлет, также шутя, увернулся.

— И что будешь делать, брат? У тебя же вроде теперь девушка."

"— Понятия не имею, — выдохнул Мир. С этой сукой шутки плохи. — Что-нибудь придумаю.

— Ну, удачи, — снова неприлично засвистел тот, поднял тряпку и, что-то крича на своём языке толкавшим машину работникам, пошёл к боксам.

Мир вернулся на крышу. Его нерадивый помощник не только не открутил, но ещё и к чёртовой матери сорвал резьбу у всех болтов.

— Ну и как, твою мать, мы теперь? — покачал он головой на виноватое движение плечами этого рукожопа. — Ну, иди за дрелью. Попробуем высверлить.

А сам полез в карман за телефоном.

Честно говоря, его не сильно обременяла обязанность: раз в неделю, иногда реже, иногда чаще, иметь хороший секс с ухоженной женщиной, которая ему не противна. После смерти Майи ему никто был не нужен, Мирослав ни с кем не знакомился и в какой-то мере Ева даже помогла ему прийти в себя. Он даже не чувствовал себя должным. Это в одежде Еве нравилось доминировать, в спальне они прекрасно находили общий язык: он знал, что нравится ей, она — чем доставить удовольствие ему.

Всё как-то шло и шло, пока однажды он не познакомился с девушкой. И вот тогда Мирослав понял, какой бульдожьей хваткой держит его за яйца Ева Грифич. И чем ему грозит невыполнение необременительных, как он думал, обязанностей.

С девушкой пришлось расстаться — даже до секса не дошло.

Честно говоря, тогда он не сильно сожалел.