Может быть, он?

Я вышла с голыми ногами, в футболке и замотанным вокруг талии банном полотенце.

Осмотрелась. Обстановка как в дешёвой гостинице. Всё просто, но всё есть.

Когда мы вошли, диван был разложен, сейчас он его свернул и убрал постельное бельё.

Я улыбнулась: над диваном висела полочка, о которую он ударился головой, когда я позвонила утром и его разбудила. Кто же вешает полки так низко!"

"Ничтоже сумняшеся, я открыла шкаф. И… открыла рот. Провалиться! Кожаный чемодан и той же дорогущей фирмы портплед. Портплед, твою мать! Ну что я говорила! Много вы видели слесарей, которые возят деловые костюмы в портпледах? А костюмов в шкафу висело несколько. И, если верить биркам, стоимость каждого как крыло от самолёта, а не как рессора от трактора.

Может, он и боится садиться за руль, и живёт в автосервисе, но совсем не тот простой парень каким кажется. Да, он прост. Но не той простотой, в которой подразумевают примитивность, необразованность, заурядность и дубоватость. Его простота — отсутствие наигранности, пафоса и кичливости. А вообще, не слушайте меня. Я же как фанатка, тайком пробравшаяся в дом кумира — что бы ни нашла, оно мне всё равно понравится. Хоть труп кота. Скажу: заслужил.

На подоконнике лежали смятая штора и книга. Детектив. Надо же, я тоже люблю этого автора.

Шумный, многолюдный автосервис сегодня казался совсем не тем местом, где я была вчера. А с высоты комнаты и вообще незнакомым.

Рядом с Миро̀ стоял высокий красивый неславянской внешности мужчина. Он то и дело отвлекался: то отвечал, то командовал, то кого-то куда-то посылал на неизвестном мне языке. Хозяин автосервиса?

Я выглянула, Мир меня увидел и подмигнул.

Чёрт! Я махнула ему рукой и поспешила ретироваться: развернулась к стоящей на столе скульптуре.

Это же так называется? Скульптура. Хотя она и была собрана из старых запчастей, шестерёнок, гаек и деталей с неизвестными мне названиями.

Бегущая лошадь. С металлической гривой, развевающейся на ветру.

Сильная, изящная, смелая. Свободная.

— Потрясающе, — погладила я изгиб блестящей спины, переходящий в круп.

— Да так, — скромно отмахнулся хозяин комнаты.

— Так? — вытаращила я глаза. — Хочешь сказать, это сделал ты?

— Это нетрудно. Бери — и вари. Металлолома хватает. Но, вот увидишь, матери не понравится.

Он поставил на стол горячий чайник. Кружки, пакет с печеньем, упаковку чая в пакетиках.

— Это подарок ей на день рождения?

— Да, она любит лошадей, но наверняка скажет: лучше бы просто купил цветы, — вздохнул Мир.

— Можно я куплю ей цветы? — покосилась я на лошадь. Как такое может не понравится? Это же настоящее произведение искусства. Не детская поделка из железок — шедевр.

— Конечно. У тебя как дела? — посмотрел он на полотенце.

— Всё хорошо. Но нужно высушить штаны.