Может быть, он?

— Ты задаёшь слишком много вопросов, — усмехнулась я.

— Только не говори, что ты теперь с Пряником.

— Тебя не касается, Ротман. Слышишь? — сделала я упор на последнее слово, чтобы не лез не в своё дело. — Не касается. Ну, до встречи?

— До встречи, красавица! — тяжело вздохнул он.

Я сделала шаг, потянув его за собой, и он отпустил мою руку.

Глава 34

— Ну и что с вами делать? — качал Мирослав головой, глядя на трёх развесёлых «подруг»: маму, Венеру и Елену Юрьевну.

Они заявились в дом матери, куда временно перебрался Мир, под утро.

Все три в хлам. У каждой на запястье печать стриптиз-клуба. Мужского, конечно.

И этого Мир от них однозначно не ожидал. Особенно от Елены Юрьевны.

Но он удивился, что до сих пор его ещё что-то удивляет.

— Задание выполнила, — заговорщицки понизила голос Ирина Владимировна. Она одна сидела за столом. — Но всё даже хуже, чем я думала.

Она икнула. Мир покачал головой и поставил перед мамой кофе.

— Это старый хрен сам договорился с «Органико», — сообщила она заплетающимся языком.

— Хрен да! Старый! — выкрикнула с кушетки Венера.

А Елена Юрьевна ничего не сказала — она была в отрубе. Именно ради этих сведений её и водили в стриптиз-клуб, и, очевидно, поили.

— Отец? Сам?! — вытаращил глаза Мир.

— Ага, — снова икнула мать.

— Но о чём?

— Вот этого я не знаю, — хлебнула она кофе, снова икнула и отпила. — Никто не знает. Лена лично отдала по его приказу директору «Органико» документы. А твой отец до этого летал в Прагу, чтобы встретиться с Верещагиным. Вот там они, видимо, о чём-то и договорились.

— Он хочет продать «Экос» «Органико»? — прикидывал Мирослав что бы это могло значить.

— Да хрен он его продаст. Если только свою половину. Вторая же у меня.

Мирослав покачал головой: стоит ли сейчас объяснять маме такие тонкости, что у неё просто акции, но отец может делать с компанией что хочет, не спрашивая её разрешения."

"Он тяжело вздохнул: час от часу не легче.

Мир честно собирался отдохнуть в эти выходные. Прокатиться по округе на велике. Потягать железо в мамином спортзале, который она благополучно забросила после дня рождения. Сделать что-то, чего он давно не делал, а может, и никогда не делал. Помочь Гамлету отремонтировать, наконец, чёртову вывеску. А то сломать у него ума хватило, а сделать — нет. Посидеть в мастерской.

Он тосковал. В том числе и по «своим железкам», особенно по одной, последней, которую пока не закончил и которую делал для… впрочем, неважно.

Жизнь как-то шла. Ротман очнулся. Проверка набирала обороты.

Судя по тому, сколько сердечных капель проглотила одна главный бухгалтер, и сколько раз заламывала руки в его кабинете другая: «Я работаю в «Экосе» второй год, я не обязана знать, что было три года назад!» — неприятности их ждали серьёзные.