Может быть, он?

Я покачала головой. Наверное, покачала.

— Ты даже по лестнице подняться не можешь.

— А если однажды я поднимусь?

— Выйду за тебя замуж.

— Моя, — ответила я.

— Зачем его ввели в искусственную кому? — спросила Вета, оглянувшись в пустом длинном коридоре, освещённом так, словно это был переход на ту сторону.

— Решили, если он очнётся сейчас, будет хуже.

— Сотрясение. Гематома, — понимающе кивнула она. — А это…. Чёрт, — выдохнула она.

— Да, это мозг, — кивнула я. И поёжилась. Наверное, в коридоре объективно было холодно, но ничто не могло сравниться с холодом, сковавшим меня изнутри.

Если бы только я пришла вовремя.

А если он не очнётся…

По всему телу дыбом встали волосы.

— Он знал, что с правой ногой всё не слава богу, Кристина, — не унималась Вета. — Знал, что она не слушается. Протез он освоил очень быстро. За неделю. Бионические они как настоящие ноги, как у киборгов, послушные, чувствительные. С датчиками, сенсорами, дистанционным управлением. Но вторая нога, — она покачала головой. — Время упущено.

— Но он поднялся. К нам на второй этаж, — бесцветно ответила я.

Когда Скорая увозила Игоря, меня они с собой не взяли, сказали, что везут его сразу в Центр нейрохирургии и сосудистой неврологии, тем более раз он там наблюдался. И я пошла наверх, чтобы переодеться, собрать вещи и поехать за ними своим ходом.

Я поднялась и замерла на пороге комнаты.

Остывший ужин. Оплывшие свечи. В ведёрке с растаявшим льдом бутылка белого вина.

Силуэт его тела на моей заправленной кровати. Моя книга, что он пытался читать. Потом, наверное, уснул — судя по отпечатку головы на подушке. А потом… решил спуститься.

— Подниматься у него получалось без проблем. А вот спускаться, — покачала головой Вета. — В общем, с правой ногой настолько всё плохо, что он подумывал её тоже ампутировать, иначе он никогда не сможет ходить.

Я стукнулась затылком о стену. Да, Гарик он такой: он отрежет себе и вторую ногу, не дрогнет, если решит, что так надо. Он сможет.

Но ведь он поднялся. Поднялся! Накрыл ужин. Ждал в моей комнате. Ждал, чтобы сказать что-то важное. Что-то, что мне понравится.

— Если бы я пришла вовремя, то помогла бы ему спуститься. И ничего бы не случилось, — едва слышно ответила я.

Мы так и сидели молча, слепо пялясь в стену, когда вышел доктор.

— Кристина Валерьевна? — обратился он ко мне. — Наши опасения, к сожалению, подтвердились. Обширная субдуральная гематома. Показано хирургическое вмешательство. И нам нужно ваше согласие.

— Моё?!

Доктор посмотрел в бумаги, что держал в руках.

— Вы же Ковалевская Кристина Валерьевна? — Я кивнула, и он продолжил: — На ваше имя составлена доверенность. Вы вправе подписывать бумаги. И вам предстоит принять решение.

— Мне? — выдохнула я."

"— Не буду скрывать: вероятность осложнений есть.